Профессор открыл глаза.
Занимался рассвет. В эти часы море бывает поблекшим, прозрачная голубизна выглядит белесой, но постепенно темно-синяя линия на горизонте начинает окрашиваться в нежно-розовый цвет, а потом зажигается алым светом, а вслед за небом и море заливает бескрайняя синева. Лишь одна синяя туча виднеется на небосводе: изогнутая, как кривой кинжал-ятаган туча. Всевышний, каждое утро создавая облака на своей картине, каждый вечер уничтожает их, сегодня он предпочел быть минималистом.
Профессор вечером крепко напился, да так и остался лежать, растянувшись на палубе, отчего под утро промок от выпавшей росы. Все суставы ломило.
Выпрямившись, он почувствовал боль в правом колене. После того, как он ушибся, швартуясь в шторм, он прихрамывал. Из-за этого становилось все трудней управлять яхтой, канат вырывался из рук и скользил.
Ему с детских лет была знакома борьба с парусами. Ветер сбивает тебя с ног, сверху накрывает волна, мачта ломается, лодка раскачивается, таль то цепляет, то отпускает, цепляет и отпускает, и если не будешь внимательным, может сорваться и убить.
На самом деле управлять парусником несложно, однако Профессор сделал ошибку в самом начале, когда арендовал судно в 40 футов длиной. Яхта была проста в управлении, однако никогда не знаешь, что случится в море – внезапно может налететь встречный ветер, тали запутаются – да тысяча всяких неожиданностей может возникнуть!
Да и не было у него навыков управления яхтой Beneteau. Если бы с ним был еще один человек, это облегчило бы управление.
Берега Эгейского моря изрезаны тектоническими впадинами и выступами, здесь столько бухт и заходить в них так опасно, потому что здесь множество скал и отмелей. Не изучив как следует карту, продвигаться вперед невозможно. А в некоторых же местах наоборот: вместо мелей – глубокая бездна. Выходя к берегам Кушадасы, Профессор зашел в книжную лавку «Куйдаш», чтобы купить что-нибудь по истории богомилов, и приобрел большой, напечатанный на плотной глянцевой бумаге дорогой каталог Магритта, а еще – английское издание Рода Хейкеля «Лоция вод Турции и Кипра».
По мнению белобородого, с волосами до плеч, сведущего хозяина книжной лавки, это было лучшее из написанного об Эгейском побережье. В плавании здесь надо учитывать даже малейшие детали, и изучение этой книги может уберечь от многих опасностей.
Чувство первых дней плавания, когда Ирфан, словно ребенок, радовался ветрам Эгейского моря, постепенно сошло на нет, и он начал ощущать всю враждебность этой стихии. Он уже был утомлен, а ветер не уставал. Старые ветры не должны встречаться с ветрами молодыми. За каждым мысом обретался другой ветер. Особенно досаждали смерчи – они несколько раз низвергались на его голову так, словно он был врагом Всевышнего! Это был очень опасный ветер, обрушивающийся с высоких вершин на воды. Он резко закручивал на воде воронки, от которых следовало держаться подальше, внезапно наседал на ничего не ожидающего человека, клонил к поверхности моря паруса. В один из дней перед Еврейской крепостью Профессор попал в такой смерч, что с трудом смог спасти яхту.
Испытывая тягостное чувство, он начал обходить некоторые бухты, словно говоря ветру: ладно, эта гавань твоя, а та – моя. Словно «пьяный корабль» Рэмбо, его яхта продолжала бесцельно сновать по Эгейскому морю. Все шло с виду без перемен, однако однажды он внезапно понял, что изменился сам, причем очень сильно.
В тот день он причалил к полуразрушенной пристани у одного маленького поселка, чтобы купить продукты и выпивку. Выходя из бакалеи, он случайно увидел выставленные у входа ежедневные газеты и бездумно взял несколько. В море он и не собирался открывать газеты, тогда как в Стамбуле он обязательно начинал свой день с них. Каждое утро он брал газеты, лежащие у дверей спальни, шел в ванную комнату и долго-долго читал, сидя на унитазе. Прежде всего он просматривал все комментарии, связанные с его именем: похвалу или критические замечания напечатали по поводу его участия в телевизионных программах и открытых заседаниях? Он настолько наловчился, что если на большой газетной полосе упоминалось имя Ирфана Курудала, он мог найти его с одного взгляда. А если не встречал своего имени, начинал читать колонку редактора.
Каждый день авторы были вынуждены выражать свое мнение по самым разным вопросам, иногда они вступали в перепалку, и их баталии продолжались на протяжении нескольких номеров. Читать все это было довольно забавно. Коллеги настолько распалялись, что, будь в их руках вместо карандашей гладиаторские мечи, топоры, копья и пращи, они разорвали бы друг друга в клочья, подвергнув соперников самой мучительной смерти. Увы, выполняемая ими работа ничем не отличалась от наказания, назначенного Сизифу. Вкалывай с утра до вечера, суши мозги – пиши статьи, а вечером все будет выброшено в мусорные корзины.