Рома же вернулся ближе к полудню, когда мы с Томом уже проснулись. Сидели на кухне и пили кофе.
Сначала щелкнул замок, открываясь. Затем донесся шум, и вот, мой муженек, помятый, с синяком на лице, не выспавшейся (а следовательно жутко злой), стоял на пороге кухни, опираясь на дверной косяк.
Его раздраженный взгляд скользнул по мне и остановился на Томе.
Тот понял все без слов: поднялся, чмокнул меня в щеку со словами 'созвонимся' и направился в прихожую. Я слышала, как Том одевался, как открывал дверь и как она за ним захлопнулась.
В квартире после его ухода опустилась тишина.
Колючий взор Романа смягчился, и он опустился на освободившееся место. Устало вздохнул и потер переносицу. Я же налила ему чашку крепкого кофе.
Пора бы уже нарушить эту гнетущую тишину.
— Ты в порядке? Цел? С тобой там хорошо обращались? — вопросы сыпались из меня один за другим; я стояла над мужем, который молча пил кофе, разглядывая поверхность стола.
Супруг лишь отмахнулся от моих расспросов.
— Все хорошо, ангел. Можешь, не волноваться.
— А твоя бровь? Я видела было много крови…
От меня простым 'все хорошо', так просто не отделаться!
Когда близкие попадают в беду, превращаюсь в мать Терезу…
— Пришел врач и подлатал меня. Ангелина, не надо беспокоиться. Меня выпустили. Я должен заплатить штраф, как и твой бывший парень. Конец истории.
— Но… — собиралась я возразить, но супруг меня перебил.
— И я очень признателен Томасу за то, что он не дал тебе заскучать за время моего отсутствия. Поэтому сейчас допью кофе, потом отправлюсь в душ и спать. И пожалуйста, не беспокой меня до вечера.
И я не беспокоила супруга до вечера, как он и попросил.
На часах было десять вечера, когда Рома появился в гостиной и присел на диван, на котором развалилась я собственной персоной.
Выглядел муженек намного лучше, чем утром, да и настроение у него явно улучшилось.
Что ж, самое время ему, наверное, сказать.
— Рома, у меня для тебя одна важная новость, — сделала звук у телевизора тише и повернулась к заинтересованному мужу.
— Какая? — полюбопытствовал он, склонив голову набок.
— Я переезжаю к Томасу.
Лицо Ромы осталось непроницаемым, только взор помрачнел. Вопреки моим ожиданиям, муж лишь пожал плечами в ответ и обронил равнодушно:
— Окей. И когда?
— В воскресенье, — призналась, опустив взгляд.
Именно сейчас я почувствовала себя виноватой перед Ромой.
Почему, не знаю… просто внезапно мне стало очень стыдно, а смотреть в глаза супругу было выше моих сил.
— Хорошо. Если ты считаешь, что так будет лучше, мне остается лишь пожелать тебе удачи, — он улыбнулся, но взгляд по-прежнему оставался безрадостным.
— Спасибо, — промямлила и потянулась за пультом.
Все равно на душе остался неприятный осадок…
А в воскресенье я собрала часть вещей и уехала к Томасу.
Рома не провожал меня.
Он даже со мной не попрощался.
Ссоры и их последствия
Я поставила табуретку и забралась на нее, придерживаясь за холодильник, поднялась на цыпочки. И почему мой муж ставит бутылки с алкоголем так высоко? Наверное, специально, чтобы его жена невысокого роста, не смогла ничего достать!
Окинула взглядом ряд бутылок.
Что тут у нас?
Виски, ром, вино… еще текила и мартини.
С чего начать бы?
Пусть будет мартини.
Когда пришел домой Рома, я была уже пьяноватая. Сидела на диване, попивала вино (мартини-то кончился) и смотрела 'Титаник', обливаясь горькими слезами. И как раз, когда Леонардо Ди Каприо камнем пошел на дно, возвратившейся Роман подал голос.
— Ты здесь что делаешь? — раздраженно спросил он.
Я подняла на него влажные глаза и ответила просто.
— Пью.
— Ясно, — хмуро отозвался супруг и расположился на диване рядом со мной. — Ты мне не хочешь ничего рассказать?
Шмыгнула носом.
— Мы с Томом расстались.
Рома не удивился Лишь пожал плечами.
— И почему же?
— Мы очень сильно поругались. Наговорили друг другу гадостей, — я рассматривала алое вино в бокале. — Ну, и все как-то свелось к тому, что он крикнул мне 'катись ты к черту, стерва!', а я… взяла и покатилась… обычно, когда мы ругались, потом бурно мирились. Ну, ты понимаешь… — сделала глоток полусухого. — Ушла, хлопнув дверью. Все, что у меня было, лишь немного мелочи в карманах. И… стояла я посреди улицы: обратно не хочется, там злой Томас, и идти некуда.