Больница переполнена, кровать в коридоре, как раз рядом с комнатой, где собрались сестры. Они болтают, и слышно, что о тряпках (их дело). Но вот, Доложив больную на подушку (и сразу — хрип!), входит в комнату сестер и просит сменить ее на минуту. Тут выступила «Тамара Павловна», не то старшая сестра, не то лидер.
— Девушка,— сказала она веско,— вы что, не видите, что у нас перерыв?
Дочь снова встала у кровати (а сестры снова принялись болтать), но тут к ней прибежала молоденькая сестричка, насмерть перегруженная и замотанная, сделала укол, сказала: «Отдохните немного, я постою». Опять явное разделение на злых и добрых. В жизни нередка подобная мгновенная поляризация, которая готовилась годами (в том-то и дело, что в критических условиях проявляется то, что копилось в течение жизни). И хотя на каждом полюсе на самом деле все же не демоны и не ангелы, а люди, их нравственное местоположение в данную минуту сомнений не вызывает.
Но вернемся к нашей Тамаре Павловне. У нее могут быть мягкие манеры, приятный голос, изящная походка, и все же она не только не женственная, но и несовместима с женственностью.
Нет нужды доказывать, что женщина не хуже мужчины в любой профессии («...потому что до Зацепы водит мама два прицепа»), но в ряде важнейших сфер деятельности она явно не лидирует,— в науке, например (наука требует высокой способности к отвлеченному мышлению, а женское, как правило, конкретно). Из женщин получаются неплохие инженеры, хорошие врачи и учителя, они умело постигают кем-то уже данное, но двигать вперед цивилизацию и культуру, это, по-видимому, все же дело мужчины (я не говорю, естественно, об исключениях). Ни великих физиков, ни великих писателей, ни великих музыкантов женщины не дали — и даже на кухонном фронте (обычный пример), если требуется особенно изысканный стол, зовут повара. Второй сорт?
Ничуть не бывало. Существует область, где женщина лидирует явно — это область чувств, сфера нравственных проблем, это великая наука об отношениях людей друг с другом, вот для чего дана женщине более тонкая душевная организация. Ученые до сих пор спорят, существует ли телепатия, а женщины твердо знают, что она есть, что сердце сердцу весть подает; что мать, если с ее сыном пусть за тысячи верст случится беда, почувствует это тотчас же и станет метаться в отчаянии — может быть, телепатия это женское дело?
Все, о- чем я говорю, относится к некоему идеалу, который с жизнью редко совпадает. Но ведь это первостепенно важно, какой именно идеальный образ стоит перед человеком в качестве общественно-нравственного образца. Совсем не все равно, кто служит женщине примером, пушкинская Татьяна или Сонька Золотая Ручка (была когда-то такая знаменитая уголовница). Конечно, девушек, чьим идеалом была бы такая Сонька, мне встречать не приходилось, но все же тяготение к энергичным лихим девчонкам, удачливым, добивающимся своего. И не очень разборчивым в средствах, существует й не приносит ничего хорошего.
Культ верного женского сердца, который был роздан прошлыми столетиями, должен, конечно, составить непременную часть нашего жизненного идеала. Верность, умение понять другого, сострадание, милосердие (мы напрасно долгое время пренебрегали этими словами — они полны жизненного значения). И если женщины не двигают вперед та их роль в духовной культуре огромна. И может быть, не столько в ее развитии, сколько в сохранении. Неустанно, каждодневно (а каждодневно — это как раз самое трудное) беречь огонь семейного очага, чтобы он ясно горел,— это великая социальная роль.
Мать ждали к ужину, а она все не шла.
— Где ма-а-ама?..— тянула Леночка.
— В самом деле, что это нашей мамы так долго нет;,— сказал Отец.
— Она собиралась зайти к Паншиным,—вскользь бросила Бабушка:
— Зачем это? — настороженно спросил Отец.
— Они давно не видались, — примирительно ответила Бабушка,— все-таки школьные подруги. К тому же они переехали на новую квартиру.
Теперь ожидание стало особенно напряженным. Разговор не клеился (Отец явно был чем-то недоволен), Леночка ныла, что она тоже хочет новую квартиру, а когда ей ответили, что у них и так новая, возразила, что всю жизнь в ней живет — ее жизни было семь лет.