Последним я как раз и занимаюсь — аудитом.
Два года в колледже и ещё два в университете, несколько месяцев подготовки на специальных курсах, экзамен длиною в шесть часов — и мечта Сеймура исполнилась: внучка — сертифицированный бухгалтер.
Ещё к окончанию колледжа я «подмяла» под себя всю бухгалтерию «Зелёного камня». Не имея сертификата, я могла только готовить документы для отчётности, а вот представлять её в налоговых органах и подписывать — с этим Сеймур обращался к профессионалам из «Смарт Акка».
Дед всегда был законопослушным, правильным до икоты и всегда требовал этого от меня. По крайней мере, с того момента, как мы стали жить вместе.
Враньё изначально мне претит. Как в том новом детективном фильме, где героиню буквально выворачивает наизнанку от лжи. Меня не выворачивало. Однако я никогда не понимала, в чём кайф изворачивания.
Эрик врал мне, что женат. Вернее, он не говорил правду. Внушил мне, что я для него единственная. Центр мира. Кто бы отказался в восемнадцать быть чьим-либо центром мира? Неважно, что вы об этом мире почти ничего не знаете, а того, что знаете, явно недостаточно, чтобы выжить.
Выживание — это игра и умственные хитросплетения. Как в налоговом законодательстве штата Вашингтон. Обрядив на работу с цифрами, Сеймур, тем самым, записал меня в стан врага. Я узнала множество ходов и лазеек, множество потайных троп, через которых уплывают грязные деньги и нечистые на руку мужчины. Бухгалтерский учёт — те же отношения: пока ты на виду, с тебя взятки гладки. При теневом спросе ты обрастаешь аурой неприкосновенности, зачастую ложной, но приятной самому себе до первого разоблачения.
— Твои контрацептивы оказались недейственны. На твоём месте я бы подал в суд на врача.
Повестка в суд о неуплате налогов покажется замечанием в школьном дневнике после такого заявления. Мне посчастливилось пережить и первое и второе.
Про контрацептивы оказалось больнее.
На самом деле у нас с Корой одинаковые должности. Специалисты отдела внутреннего аудита. У нас одинаковые функции, одинаковые обязанности и оплата у нас по одному тарифу. Наш кабинет — комната размером с птичью клетку с единственным окном на уровне потолка. Но к делу своему мы относимся по-разному и понимаем его по-разному. Именно поэтому Кора носит мне кофе, а я могу иной раз попросить её заняться моей заглохшей машиной.
По своей инициативе она записалась в мои помощники, что очень облегчает нам жизнь: я успеваю сделать работу за двоих, пока Кора решает административные вопросы, что при любви нашего руководства к формализму ценится гораздо больше. До того, как мы стали работать вместе, я половину утра могла провести, разгребая электронную почту. Мы ровесницы, но в чём-то Кора явно взрослее меня, и я, безусловно, отдаю должное её умению справляться с бытовыми трудностями.
В конференц-зал я вваливаюсь без пяти два под аккомпанемент двух таблеток тайленола, что растворяются в моей крови. Первый день цикла всегда самый болезненный. Когда он выпадает на выходной, я отправляю Лекса Сеймуру, а сама лежу пластом на диване, объевшись обезболивающим. На работе я стараюсь меньше выходить из-за стола и тихо страдаю, укрывшись за экраном монитора.
Сегодня такой милости я лишена.
Директор нашего филиала появляется в сопровождении двоих мужчин, от которых так и веет Пятой авеню и настоящим «Саксом» — совсем не тем, что встречается в каждом городе-миллионнике. Уверена, их потёртые кожаные портфели потёрты специально и стоят, как мой приказавший долго жить «бьюик».
Они садятся по обе стороны от мистера Делейни и синхронно кладут портфели на стол. Звякает пряжка замка, и на свет вытаскиваются бумаги.
Обращение директора звучит как закадровая музыка, хотя должно быть наоборот.
— Нью-йоркское отделение «Смарт аккаунтенси» в лице её главного аудитора мистера Клеменси и его помощника мистера Робишо начинает финальный этап работы с «Текникс венчур». К клиенту мистера Клеменси обратился владелец данной компании с предложением выкупить у него большую часть активов «Текникса». Джентльмены самолично займутся аудитом, но для налаживания взаимосвязей с местными надзорными органами им понадобятся помощники.
Я смотрю на вытянувшуюся в струнку мисс Пибоди — мою непосредственную начальницу — и понимаю, что только католическое воспитание не даёт ей как Ослу из «Шрека» запрыгать по залу с воплем «Я! Я! Возьмите меня!».