– Господи, ты говоришь так, словно я не думаю ни о ком, кроме себя, – запротестовала Майри.
И все же она боялась, что во многом сестра оказалась права. Разногласия между людьми действительно сильно расстраивали Майри. Но ведь наверняка так чувствуют себя большинство.
– Я знаю, что ты не настолько эгоистична, – успокоила сестру Фиона. – Просто иногда берешь на себя ответственность там, где не надо, и когда дела идут не так, как нужно – даже если они не имеют к тебе никакого отношения, – ты воспринимаешь это как личную неудачу.
– Все разумные люди отдают предпочтение миру, – сказала Майри. – Правда же в том, что я ужасно испугалась, когда отец не обратил никакого внимания на угрозу шерифа захватить наши земли, если не подчинится.
– Вряд ли шериф исполнит свою угрозу, – беспечно произнесла Фиона.
Но Майри совсем не была в этом уверена. Ее до сих пор не покидало раздражение, вызванное поведением Роберта Максвелла. И все же мысли об этом красивом негодяе тут же пробуждали воспоминания о его обворожительной улыбке, низком мужественном голосе и источаемой им ауре восхитительной чувственности и необычайной силы.
Встретив его тогда в поле, Майри боялась перекинуться с ним парой слов. Но теперь она понимала, что это гораздо проще, чем казалось на первый взгляд. Словно он поделился с ней своей силой.
Мысленно побранив себя за столь глупые мысли, Майри напомнила сестре о том, что Пасху они будут праздновать в компании Дженни и сэра Хью Торнхилла. После этого они продолжали путь молча, лишь время от времени перекидываясь парой слов.
Роб был рад оказаться наконец дома. А еще его радовало, что день обещал быть ясным и он сможет показать Трейлингхейл во всей его красе.
Каменный замок стоял на одном из утесов, обрамлявших Керкудбрайт-Бей с запада, и находился всего в миле от залива Солуэй-Ферт. Из замка открывался восхитительный вид на окрестности, и в такие ясные дни, как этот, можно было разглядеть шпиль церкви Керкудбрайта и башни замка Мейнс – древней резиденции лордов Галлоуэя, стража города и его гавани.
Дождь закончился, и теперь по ясному лазурному небу неспешно плыли пушистые белые облака. В прохладном воздухе остро ощущался запах моря. Над головой кричали чайки, а обитатели Трейлингхейла сердечно приветствовали хозяина.
Роберт унаследовал замок с окружающими землями от деда, лорда Келсо, когда ему исполнился двадцать один год. До этого Трейлингхейл был одним из удаленных поместий, которые хозяин навещал крайне редко, а посему дела в нем шли неважно.
Большую часть времени лорд и леди Келсо проводили в своем поместье близ Глазго или в Стерлинге. Их примеру последовал и нынешний лорд Келсо – дядя Роберта. Роб был уверен, что замок достался ему в наследство с легкой руки бабушки, хотя бы потому, что дед проявил неожиданную дальновидность и оставил вместе с замком солидную сумму на его восстановление.
Роберт старался как можно чаще навещать деда с бабкой в Трейлингхейле, но и предположить не мог, что тот станет его собственностью. Теперь он понимал, что визиты эти были связаны с нежеланием находиться рядом с постоянно недовольным чем-то старшим братом.
Переезд Роберта в Трейлингхейл в качестве хозяина обитатели замка восприняли как благословение. Их ликование было настолько искренним, что Роберт стал появляться в замке все чаще и чаще и вскоре полюбил его всем сердцем.
Чтобы привести замок и его окрестности в надлежащий вид, потребовалось долгих четыре года. Теперь же на полях колосилась пшеница, а стены могли отразить любой натиск. Если раньше замок и пребывал в запустении, то теперь помещения его были достаточно комфортны для того, чтобы принять леди Келсо, когда та надумает приехать с визитом. Несмотря на ее обещание навестить внука в скором времени, Роб сомневался, что увидит ее снова до наступления лета. Нынешний лорд Келсо наверняка тоже захочет заполучить ее в гости, а Трейлингхейл располагался на довольно значительном расстоянии от дороги, ведущей в Глазго.
Роб знал, что лорд Келсо обожает свою острую на язык мать и, несмотря на неизбежные ссоры, вызванные длительным проживанием под одной крышей, непременно захочет, чтобы та осталась у него до возвращения в Дамфрис на Пасху. Обладающая независимым нравом, леди Келсо тем не менее души не чаяла в семье сына и непременно стала бы скучать, если бы что-то удержало ее от визита к нему.
Размышления о семейных привязанностях вновь заставили Роберта вспомнить о Майри и Данвити. Подобный поворот несказанно удивил его. Прогнав прочь непрошеные мысли, он вновь сосредоточил внимание на Трейлингхейле и связанных с ним планах на будущее.