Вскоре они оказались на плоской площадке на самом верхнем этаже башни. Бортики были довольно низкими, и ветер, налетевший с залива, принялся трепать платье Майри, облепив соблазнительные изгибы ее тела.
Роберт прикрыл глаза, стараясь не думать об этом зрелище. Он жалел лишь о том, что не может подчинить своей воле собственное, слишком восприимчивое к женским прелестям, тело.
Ветер был бодрящим, но недостаточно сильным, чтобы Майри не справилась с юбкой, так и норовившей взлететь вверх. Она похвалила себя за то, что заплела волосы в тугую косу, а не стала делать более сложную прическу и прикрывать ее вуалью. Шелковая ткань, хлещущая по щекам, иногда ужасно раздражала.
Вид, открывающийся с башни Трейлингхейла, захватывал дух. Несмотря на то что Майри уже видела все это из окон предоставленной ей комнаты, отсюда расположение замка представлялось более четко.
С самого верхнего этажа Аннан-Хауса Майри могла разглядеть берега Англии. Отсюда же она их не видела. К югу от замка Трейлингхейл расстилалось лишь бескрайнее море.
Повернувшись на север, Майри заметила шпиль церкви, который уже видела, когда плыла в лодке. Она также разглядела башни замка Мейнс в Керкудбрайте и островерхую крышу городского храма.
На южной стороне башни стоял часовой. Когда он обернулся, Роберт махнул ему рукой и повел Майри на другую сторону площадки. Ветер по-прежнему дул с юго-запада, и девушка с удовольствием подставляла ему лицо. Ощущение было очень приятным, да и лучи утреннего солнца больше не слепили глаза.
Взглянув на узкий морской залив, Майри увидела, что волны прилива по-прежнему устремляются в него с небывалой силой, разбиваясь об огромные валуны и наполняя воздух облаками брызг.
Остро ощущая присутствие рядом с собою Роберта Максвелла, Майри вспомнила о том, зачем он ее сюда позвал.
– О чем вы хотели со мной поговорить? – спросила она.
Роберт долго молчал, словно раздумывал, не разозлят ли Майри его слова? Не расстроят ли? Потом, грустно усмехнувшись, заговорил:
– Я знаю, что вам ужасно хотелось выбраться из предоставленной вам комнаты. Мой брат часто упрекает меня в том, что, планируя что-либо, я совершенно забываю о мелочах. Вот и на этот раз, боюсь, я вновь совершил туже ошибку. Готовя ваше похищение, я думал лишь о реакции вашего отца да о том, чтобы устроить вас как можно комфортнее. Однако мне и в голову не пришло, что вам захочется чем-нибудь себя занять.
– Иными словами, – произнесла Майри, – вам не было никакого дела до моих чувств.
Роберт взглянул на девушку, хотя та ожидала, что он не поднимет глаз.
– Тогда я совсем не знал вас... миледи, и не собирался похищать именно в тот момент, когда это сделал. Я и сейчас не знаю вас так хорошо, как хотел бы, но теперь хотя бы понимаю, что просто обязан быть с вами честен. Тогда ваши чувства действительно не имели для меня никакого значения. Теперь же все обстоит иначе.
– Почему?
– Потому что я не могу держать втайне ваше пребывание здесь, – резко произнес Роберт. – И я не стану просить вас лгать относительно причины вашего пребывания в замке в разговоре с моими людьми.
– Но я разговаривала лишь с Гибби.
– Да, но вам нужно женское общество. Нужна служанка, которая помогала бы вам. Поэтому я нанял на работу свояченицу моего управляющего. И в этом-то и состоит проблема.
– И скорее всего не одна.
– Моему управляющему Фину Уолтерсу не по душе тот факт, что ей придется ночевать в замке и находиться целый день в башне, где полным-полно мужчин. Ему было бы проще смириться с этим, если бы она приходила на работу утром и уходила вечером. Или на худой конец ночевала с вами в одной комнате.
– Но вы ведь заверяли меня, что в этой башне, полной мужчин, я в безопасности.
– И я не лгал. И Энни тоже ничто не угрожает. Ни один мужчина ни вам, ни ей не причинит зла. Но Фин Уолтерс боится, что об Энни начнут судачить, и я разделяю его опасения.
– А обо мне не начнут судачить?
– Не в такой степени, – ответил Роб. – Энни знают на несколько миль вокруг, поэтому, если она станет ночевать в замке, начнутся пересуды. Вас же никто не знает. Даже если станет известно, что в замке проживает неизвестная женщина, вашей репутации ничто не угрожает. По крайней мере до тех пор, пока ваше инкогнито не будет раскрыто. Вот почему я прошу позволить мне называть вас Майри при посторонних. И вы тоже будете обращаться ко мне по имени.
– Но Гибби ведь знает, что ко мне нужно обращаться «миледи», – напомнила Майри.
– Об этом узнают и остальные, – согласился Роб. – Энни я представлю вас как леди Майри. Так же станут обращаться к вам и остальные обитатели Трейлингхейла. Однако Энни умеет хранить секреты. Мы лишь не должны упоминать имени Данвити.