– Да никак, – ответил Роберт, указывая Майри на кресло. Он ощущал странную радость от того, что ей захотелось об этом услышать, хотя визит к Данвити не оправдал его ожиданий. – Вы оказались правы. Уж не знаю, что такое с вашим отцом, раз он готов оставить родную дочь в незнакомом месте с незнакомыми людьми.
– А вы уверены, что он не знает имени моего похитителя? – спросила Майри.
Роберт нахмурился:
– Он никак не может знать, что вы здесь. Я не сказал ничего такого, что натолкнуло бы его на подобную мысль. Более того, я нанял лошадей в Аннане, перед тем как отправиться к нему.
–- В таком случае молитесь, чтобы он не узнал о моем местонахождении. Что, если он оставит свое войско дома и попросту обратится за помощью к Мрачному Арчи?
– Я много думал об Арчи, – произнес Роберт. – Я ведь поклялся поддерживать его во всем, что касается Галлоуэя. Однако если речь заходит о Дамфрисе, то тут я на стороне Максвелла. Это касается и разногласий вашего отца с Алексом. Арчи ждет, что со временем и Галлоуэй, и Дамфрисшир окажутся в его власти. Возможно, к тому времени неразбериха с формами и методами управления графствами закончится. А пока, я думаю, он предоставит Алексу решать споры, связанные с Дамфрисом.
– Но вы забываете о супруге моей кузины Дженни, сэре Хью Дугласе. А что, если он вместе с моим отцом обратится за помощью к Арчи и все они приедут к вам, чтобы поговорить?
– Ваш отец не знает, что вы здесь, – напомнил девушке Роберт.
– Он может догадаться, – возразила Майри. – Ведь вы же представились хозяином Трейлингхейла.
– Но я сказал ему...
Роберт лишь сказал Данвити, что слышал о похищении его дочери и хочет помочь в ее поисках, но, похоже, отец Майри поставил его искренность под сомнение. Может, он догадывался о причастности Максвелла к этому похищению и надеялся обезоружить его, заявив, что отыщет Майри своими силами?
Майри по-прежнему смотрела на него и ждала, поэтому Роберт ответил:
– Откуда мне знать, что именно подозревает ваш отец? После разговора с ним у меня нет причины думать, будто он обвиняет в вашем исчезновении клан Максвеллов. Он предположил, что вас могли похитить англичане или Джардины.
Майри покачала головой:
– Он не станет подозревать англичан, сэр. Зачем им меня похищать? Для того чтобы он уговорил Дугласа оставить свои попытки выгнать их из Лохмабена? Мой отец лишь рассмеялся бы, услышав подобное предположение. Что же касается Джардинов... Не знаю, зачем бы я могла им понадобиться. В любом случае если у моего отца и возникли подозрения на их счет, благодарите за это своего друга Уилла.
– Повторяю, я не знаю, о чем он думает и кого подозревает, – повторил Роберт. – Кроме шерифа Дамфриса, у него наверняка есть и другие враги, готовые воспользоваться малейшей его оплошностью, чтобы получить желаемое.
– Наверное, такие враги действительно существуют, – согласилась Майри. – Но отец никогда о них не упоминал. Кроме того, он недаром слывет миролюбивым человеком: думаю, не станет подозревать, что кто-то из его врагов вновь решил помериться с ним силами.
Роб ответил не сразу. Он вообще больше не хотел обсуждать возможность того, что Арчи заинтересуется этим делом и решит помочь шерифу Дамфриса. Все эти неурядицы не только разозлят Арчи и Алека, но и приведут к гораздо более серьезным проблемам. Роберт намеревался только предотвратить войну между кланами и, возможно, помочь упростить систему управления Дамфрисширом, но лишь донельзя усложнил себе жизнь.
И все же он больше не жалел о том, что похитил Майри.
Майри наблюдала за Робертом, пытаясь разгадать его настроение, но когда он досадливо поморщился и, не говоря ни слова, отвернулся к открытому окну, она тоже не нашлась что сказать. Поза Роберта свидетельствовала о том, что он пал духом.
Но в этот момент Майри могла думать о нем только как о сильном мужчине, постоянно проявлявшем о ней заботу, о нежном воине, способном радоваться чудачествам котенка и так сильно любимом своими подданными, что, даже не одобряя его действий, они готовы были защищать его до последнего вздоха.
С этим мужчиной Майри могла разговаривать так, как ни с кем другим. Могла рассказать о своих переживаниях. В течение многих лет она вынуждена была скрывать свои истинные чувства, и от этого обретенная свобода показалась опьяняющей, особенно после того как Майри стала пленницей Роберта.
Несмотря на то что он открыто критиковал чужие недостатки, постоянно давал советы и не терпел, если кто-то поступал против его воли, более самодостаточного, умного, чуткого и нежного человека Майри еще не встречала на своем пути. А еще ей каким-то образом удавалось черпать у него силы, когда это было необходимо, хотя она и сама не понимала, как это происходит.