— Но как же так?.. — начал было Дин Юсон, одновременно чувствуя себя и виноватым, и оскорбленным. Однако и сейчас у него не нашлось ни одного аргумента, чтобы возразить профессору. Как жаль, что в эту минуту с ним рядом нет Чо Гёнгу.
— Товарищ Юсон, я считаю, что перед лицом жестокой реальности мы не имеем права идти на сделку с нашей совестью.
— Но, профессор, вы преувеличиваете, когда так резко говорите о постигшей меня неудаче! У нас еще нет достаточно веских аргументов, чтобы категорически заявлять о неудаче операции. Ведь мы еще не выяснили причины температурного скачка.
— Я тоже считаю, что делать какие-либо категорические заключения о неудаче преждевременно. Ведь весь операционный участок сухой и чистый, — решительно заявил Мун Донъир.
Гу Бонхи, не поднимая глаз на профессора, присоединилась к мнению Мун Донъира.
— Неужели я должен еще раз объяснять все сначала? Что еще объяснять? Да, я утверждаю, нас постигла неудача, — раздраженно заключил профессор и обратился к Рё Инчже — Доктор Рё Инчже, я изменил свое мнение — Ли Сунпхара надо срочно оперировать. Ждать нет смысла. К тому же сам больной просит об операции.
Никто больше не сказал ни слова — уж слишком категорично прозвучали последние слова профессора. А он обвел взглядом всех присутствующих и продолжал:
— Повторяю, метод пересадки компактной кости, которым Рё Инчже предлагает оперировать Ли Сунпхара, вовсе не является отсталым. В мировой практике он применяется давно.
— Я тоже его не отвергаю. Но в случае с Ли Сунпхаром он вряд ли приведет к нужному результату. Я же стремлюсь внедрить в практику новый метод, который даст не только более высокий процент излечения, но сократит его сроки, быстрее избавит больных от страданий. Мне думается, мы всегда должны исходить из этих принципов, — неожиданно горячо возразил профессору Дин Юсон.
— Ах, вы опять о человеколюбии? — Лицо профессора приобрело жесткое выражение. — Разве излечить больного пересадкой компактной кости не акт человеколюбия? Ли Сунпхар страдает не потому, что метод оказался порочным, а потому, что операция была сделана неудачно. Доктор Рё Инчже учтет ошибки и добьется положительных результатов. Я в этом уверен.
Профессор дружелюбно посмотрел на Рё Инчже, который тотчас же встал и, благодарно глядя на профессора, сказал:
— Вы правы, уважаемый профессор. После обеда необходимо обсудить план операции. Оперировать буду я, ассистировать будет доктор Дин Юсон.
— Есть ли другие мнения? — профессор обвел взглядом всех врачей.
Никто не отвечал.
— Товарищ Юсон, а что скажете вы? — профессор обратился непосредственно к Дин Юсону.
Дин Юсон молчал. Опыт прошлого совещания врачей подсказывал ему: нельзя вести себя беспринципно. Однако при новом столкновении с профессором он поначалу невольно оробел. И все же, взвесив все последствия своего участия в операции больного Ли Сунпхара под руководством Рё Инчже, он заявил, глядя прямо в глаза профессору:
— Уважаемый профессор, я не могу ассистировать доктору Рё Инчже.
— Почему? — седые брови профессора изогнулись дугой.
— Но скажите, зачем именно я нужен при данной операции?
— Как зачем? Разве я предлагаю вам что-нибудь необычное?
— Я не сторонник прежнего способа лечения, мне удалось экспериментально разработать новую методику подобных операций — трансплантацию губчатой кости. Я сделал первую операцию, и не кому-нибудь, а любимому человеку. Мои убеждения, моя совесть не позволят мне быть ассистентом у доктора Рё Инчже. Кроме того, мое поведение наверняка не одобрят ни мои товарищи, которые помогали мне в проведении опытов, ни сама Сор Окчу, которая доверилась мне.