Двадцать восьмого июня, в день освобождения Сеула, по выходе из тюрьмы, первым, кого он увидел, был Дин Юсон. С тех пор они, по существу, не расставались. Дин Юсон старался во всем помогать ему. В Сеуле он и Чо Гёнгу предпринимали, казалось, невозможное, чтобы его семья скорее оказалась на Севере, а после войны потратили немало сил, чтобы помочь ему избавиться от старых привычек и представлений. Порой Дин Юсон возмущался, мог и покритиковать… Но все это делалось благожелательно… А он обозвал своего ученика неблагодарным, более того — грубияном, и затаил на него жгучую обиду. Тем не менее именно Дин Юсон, а не кто иной, прибежал к нему домой, когда у него случился нервный припадок, и всю ночь не отходил от него.
Профессор, анализируя свое поведение, бранил себя тем сильнее, чем больше его мучили кошмары. Как трудно жить с нечистой совестью! И его снова посещали видения из незавидного существования в Сеуле.
«Может, и вправду я попал в безвыходное положение. Кто он, Хо Герим, сейчас, после того, что произошло?..»
И опять в памяти проносились размытые временем призраки прошлого… Вот самое страшное — убийство сына у его дома в Сеуле… А ведь в этом он сам виноват… Мучительные мысли терзали рассудок профессора. Кружилась голова, темнело в глазах. Профессор опять заметался в постели, схватился руками за голову…
Дверь тихо отворилась, и в палату вошел Дин Юсон. Профессор приоткрыл глаза и некоторое время наблюдал за врачом. Всего несколько минут назад он думал об этом человеке, думал по-разному. Как его встретить сейчас? Равнодушно?
Дин Юсон сел на стоявший у кровати стул. Профессор, закрыв глаза, молчал. В палате стояла тягостная тишина. Каждый воскрешал в своей памяти различные события, свидетелями и соучастниками которых им пришлось быть.
— Сонсэнним!..
— Юсон, это вы? Мне очень тяжело…
— Сонсэнним, успокойтесь, не переживайте так мучительно. — Дин Юсон обеими руками сжал руку профессора.
Хо Герим ответил таким же крепким рукопожатием. Они смотрели друг на друга так растроганно, что казалось, будто эти минуты были самыми важными минутами в их жизни.
Дин Юсон достал из кармана пачку самых дорогих сигарет и положил ее перед профессором. Он, конечно, знал, что в палатах запрещено курить, но на этот раз сознательно пошел на нарушение порядка, понимая, что профессор, заядлый курильщик, сейчас переживает, может быть, переломный момент в своей жизни и что ему очень хочется курить.
— Спасибо, Юсон.
Профессор был благодарен Дин Юсону, который прекрасно понимал его состояние и сочувствовал ему. Привычным движением он распечатал пачку и достал сигарету. Дин Юсон взял спички и хотел уже зажечь, как Хо Герим движением руки остановил его.
— Как же так? Минуточку… Что это я? Сорок лет борюсь с курением в палатах, а сам… — Профессор решительно вложил сигарету обратно в пачку.
Дин Юсон не стал настаивать. В это время в палату вошел Чо Гёнгу.
— Сонсэнним, как вы себя чувствуете? — спросил он, присаживаясь у кровати.
— А как вы думаете, товарищ заведующий, не спета ли уже песенка Хо Герима?.. — Профессор посмотрел на Чо Гёнгу печальными глазами.
— Вы лучше постарайтесь скорее поправиться, профессор. Выбросьте все печальные мысли из головы. Конечно, важно уметь трезво оценивать свои поступки, но сейчас вам необходимо успокоиться и полечиться. Недавно я разговаривал с Рё Инчже, по-видимому, он тоже занялся переоценкой ценностей. Это, конечно, нелегко, но, в общем, полезно.
Профессор неторопливо встал с постели и подошел к окну. Он стоял неподвижно, глядя на зеленые заросли можжевельника. Мысли невольно опять вернули его к жизни в Сеуле. На лицо его набежала мрачная тень.
— Сонсэнним, — Чо Гёнгу решил отвлечь профессора от его мыслей, — только что звонили из парткома металлургического завода. Сообщили, что Хо Гванчжэ и Гу Бонхи везут холодильную камеру, сделанную на заводе по вашим чертежам. А с помощью этой установки мы сможем, наверное, значительно усовершенствовать методику сращивания костных тканей. Не так ли?
— Надеюсь. А когда Бонхи уехала?
— Сегодня. Она, видимо, очень хочет преподнести вам сюрприз. Узнав, что вам лучше, она уехала утренним автобусом вместе с вашим сыном. Ведь он тоже участвовал в изготовлении этой камеры.
— Я, кажется, был несправедлив к этой девушке в последнее время, — с ноткой раскаяния в голосе проговорил профессор.