— Я спрашиваю, как ваше самочувствие? — ответил на приветствие вопросом Хо Герим.
— Сонсэнним, все нормально. Не волнуйтесь. Но почему вы не сообщили о своем выезде?
— В этом не было нужды. Вы лучше скажите о своем состоянии. — Профессору, кроме всего прочего, очень хотелось узнать ощущения человека, подвергшегося такой уникальной операции.
— С момента операции прошла уже неделя, но отрицательных реакций организм не ощущает. Температура, правда, к вечеру поднимается до тридцати восьми градусов. Пока только это…
Профессор не верил своим ушам.
— Во всяком случае, я чувствую себя лучше, чем предполагал… — пытался Чо Гёнгу успокоить профессора.
— Не спешите с выводами. Еще неизвестно, как поведет себя организм дальше.
— Думаю, все обойдется.
— Так или иначе, я должен вас осмотреть. Вы ведете себя крайне легкомысленно. Ведь вы же оба очень нужны клинике. А где товарищ Юсон?
— На операции.
— Что? На какой операции?! В таком состоянии? Прошу вас, — обратился профессор к Рё Инчже, — пойти в операционную. Посмотрите, что там происходит. Замените доктора Юсона и отправьте его сюда.
— Это не требуется. Он сейчас сам придет, — сказал Чо Гёнгу, но Рё Инчже уже вышел из кабинета.
Профессор стал тщательно выслушивать Чо Гёнгу. Затем он внимательно осмотрел операционное поле. Швы немного воспалились, но в общем рана выглядела нормально. Однако колебания температуры в пределах тридцати восьми градусов и сильная боль в оперированном месте не давали повода для чрезвычайного оптимизма.
— Товарищ Чо Гёнгу, вам необходимо лечь в стационар. Это и распоряжение главврача, и одновременно мое пожелание. Я лично буду наблюдать за вами, — строго сказал профессор, закончив осмотр.
— Дорогой сонсэнним, я благодарю вас за внимание и заботу. Но мне хотелось бы, чтобы о нашем эксперименте знало как можно меньше людей. Как же соблюсти правила игры, если вдруг мы окажемся в постелях? Не скрою, терпеть боль нелегко, однако мы сумеем ее превозмочь. Уж коли решились на операцию, должны справиться и с болью.
В словах Чо Гёнгу слышалась просьба, и профессор не захотел идти напролом.
— Хорошо… Я понимаю вас… И преклоняюсь… Вы же совершили героический поступок. — Профессор встал и крепко пожал Чо Гёнгу руку.
В это время в кабинет вошли Дин Юсон и Рё Инчже.
— Сонсэнним, здравствуйте! С приездом! — приветствовал Дин Юсон профессора.
— Спасибо. А как ваше самочувствие?
— Все нормально. Это вы помогли мне — помните нашу ночную беседу на сопке? Она во многом предопределила мое решение.
— Э, дорогой Юсон, не заставляйте старика краснеть. Я ведь чувствую себя виноватым, что не сразу понял предложенный вами метод. Мало того, даже чинил препятствия при его внедрении и невольно сыграл роль тормоза в развитии у нас восстановительной хирургии. В нашей стране созданы благоприятнейшие условия для развития науки, и я в дальнейшем отдам все силы, все умение, чтобы не остаться в долгу перед республикой.
— Сонсэнним, мы все не хотим быть в долгу у нее.
— Я это вижу. Мы счастливые люди. Теперь возьмемся за развитие восстановительной хирургии всем коллективом, чтобы практически приступить к лечению инвалидов войны в масштабах всей страны. Вы, Юсон, уже внесли свой вклад в это важное дело.
Профессор взял Чо Гёнгу и Дин Юсона за руки и долго смотрел на них.
«Какие удивительные люди, — думал он. — Они же знали, что эксперимент может привести к самым плачевным последствиям, и тем не менее пошли на риск. Эти люди готовы поступиться собственным здоровьем во имя возвращения к жизни больных, подобных Хван Мусону. И для этого одного мужества мало, нужно еще высокое сознание, новое мировоззрение. Это люди коммунистического труда, они, как маяк, указывают путь в будущее. А я им только мешал…»
— Друзья, — растроганно сказал Хо Герим, — надо постараться избежать любых осложнений. Мы должны создать максимально благоприятные условия для приживления пересаженных тканей. Никаких операций! Никаких физических нагрузок! Наблюдение за вами буду осуществлять я сам. Мы просто обязаны добиться успеха, оправдать доверие партии.
— Спасибо, сонсэнним, — ласково сказал Чо Гёнгу, понимая душевное состояние профессора.
— Сонсэнним!.. — Дин Юсон тепло пожал профессору руку.
— Товарищ Чо Гёнгу, а ведь я на вас обижен, — сказал Рё Инчже. — Почему, начиная столь ответственный эксперимент, вы даже не сочли нужным поставить меня, вашего заместителя, в известность?
— Возможно, я не прав. Но и вы должны понять, что в эксперименте, который мы затеяли, не должны были принимать участие другие врачи, да и вряд ли это было нужно. Ведь верно? Не держите на нас обиды.