— Сонсэнним, первые результаты, которых я добился, убеждают меня в том, что губчатое костное вещество может быть успешно использовано в качестве трансплантата и при обширных дефектах кости. Я прошу вас разрешить мне эти исследования и пока отложить ампутацию ноги Хван Мусону.
Дин Юсон говорил страстно, даже запальчиво; чувствовалось, что он убежден в своей правоте.
Профессор не отвечал. Его изрезанное глубокими морщинами лицо выражало недовольство.
Дин Юсону хотелось добавить, что его мнение в этом вопросе полностью разделяет и Чо Гёнгу, но он решил, что это не столько убедило бы профессора, сколько усилило бы его раздражение. И он этого не сказал.
Профессор продолжал молчать. Понимая оригинальность высказанной Дин Юсоном идеи, он не верил в возможность осуществления ее на практике.
Видя, что разговор принимает специфически профессиональный характер, Хо Гванчжэ решил уйти. Он сделал прощальный жест рукой Дин Юсону и вышел из кабинета.
И тут заговорил Рё Инчже:
— Товарищ Юсон, наш уважаемый профессор, по-моему, совершенно прав. Допустим, мы отложим по вашему настоянию ампутацию. Тогда Хван Мусон должен лежать у нас и ждать какого-то чуда — когда завершатся ваши исследования. Но ведь у нас, к вашему сведению, клиника, а не научно-исследовательский институт.
Холодный тон, каким это было сказано, возмутил Дин Юсона. Ему показалось, что в словах Рё Инчже звучит даже насмешка. Он с тревогой ждал окончательного решения профессора.
— Вы прекрасно знаете, — наконец заговорил профессор, — я об этом уже говорил неоднократно, что высоко ценю ваши способности к научно-исследовательской работе, но следует еще раз все хорошенько взвесить, прежде чем начать разработку новой методики. При этом прошу принять во внимание, что многие авторитеты в области восстановительной хирургии пришли к заключению, что губчатая кость как трансплантат не представляет особой ценности. Я со своей стороны не собираюсь мешать вам в вашей исследовательской работе и готов поддержать вас там, где эти исследования могут иметь практическое значение. Ну а операция на черепе, сделанная вами, может, конечно, представлять практический интерес.
Дин Юсон насторожился.
— Хотите вы того или нет, — продолжал профессор, — но наука есть наука, и здесь недостаточно лишь одного страстного желания. Здесь должен преобладать здравый смысл и убедительные научные доказательства. Подумайте еще раз об этом. Надеюсь, вы меня правильно поняли?
Последние слова профессора хотя и обнадеживали, однако не настолько, чтобы считать вопрос решенным. И Дин Юсон сидел нахмурившись.
«Убедительные научные доказательства… одного страстного желания недостаточно…» — мысленно повторял Дин Юсон слова профессора. Разумеется, отмахнуться от них было нельзя, надо все еще раз взвесить. «Может, моя решимость вызвана исключительно лишь заботой о Сор Окчу и Хван Мусоне? — анализировал Дин Юсон свою настойчивость. — Но должен же я вылечить их!»
Дин Юсон поднялся.
— Ну как, написали письмо Сор Окчу? — В голосе профессора уже звучали примирительные нотки.
— Только вчера, все никак не мог собраться.
— Долго собирались. Для писем нужно находить время, как бы ни был человек занят.
— Я хотел бы съездить к ней в госпиталь…
— Это похвально. Как бы нам лучше это организовать, а, доктор Рё?
— Следует подумать. Не так все просто. Конечно, для доктора Юсона эта поездка очень важна, но ведь он сейчас занят подготовкой Хван Мусона к операции. Повременим немного и через несколько дней вернемся к этому вопросу, — изрек Рё Инчже.
— Да, пожалуй. Сор Окчу, конечно, нужно навестить, но не следует забывать о главном — о работе, — более деликатно отказал профессор.
После этого тягостного разговора Дин Юсону больше не хотелось здесь оставаться, и он, попрощавшись, покинул дом профессора.
Тяжелой походкой, опустив голову, вошел Дин Юсон в больничный сад и остановился перед снеговиком, у которого уже успела отвалиться правая рука. Он принялся ее прилаживать, но у кего ничего не получалось. После дневной оттепели вечером резко похолодало, снег затвердел и никак не слеплялся. В конце концов он бросил это занятие и расстроенный направился к себе.