На память пришел разговор, который произошел между ними, когда они возвращались от главврача.
«Ну вот, поедем вместе!» — не скрывая своей радости, сказал Дин Юсон.
«Да, так уж получилось», — смущенно ответила девушка.
«Окчу, вы всегда меня поддерживали в трудную минуту. Теперь я снова прошу вас помочь мне справиться с этим заданием».
«Я сделаю все, что в моих силах. Я понимаю, это очень важное задание».
«Смогу ли я когда-нибудь отплатить вам за вашу доброту?»
Дин Юсон с неподдельным восхищением смотрел на Сор Окчу. До чего же она красива! Он чувствовал, он видел в ее глазах зарождавшуюся трепетную любовь и не мог оторвать от девушки взгляда.
Они шли взявшись за руки, говорили о госпитальных делах, о будничных заботах, о предстоящем задании, говорили обо всем, но только не о том сокровенном, что волновало их обоих и что они не смели сейчас открыто высказать.
Неожиданно Сор Окчу высвободила руку и побежала на вершину сопки, усыпанной полевыми хризантемами; казалось, что кто-то накрыл вершину пышным розовым покрывалом.
Сор Окчу рвала цветы, вдыхала их аромат и напевала свою любимую песенку. Дин Юсон поднялся вслед за девушкой. Какая удивительная картина! Он тоже стал рвать цветы и передавать их Сор Окчу. Беря от юноши цветок, девушка каждый раз прижимала его к груди.
Счастливые и взволнованные, с охапкой цветов, они вернулись в отряд. Сор Окчу тут же стала раздавать цветы раненым.
И вот тогда по просьбе бойцов Сор Окчу спела песню о полевой хризантеме.
Дин Юсон очнулся от воспоминаний.
— Товарищ Хван! — начал он взволнованно. — Вы намерены выполнить свое обещание, какое дали вчера?
— Как же я могу отказаться от своих слов?
— Дело в том, что… что метод, который я намерен применить, пока еще не имеет достаточных научных доказательств. Однако исследования я все равно начну.
— Так что же вас беспокоит?
— Мне нужна уверенность, что вы будете ждать, пока исследования не завершатся.
— За меня, доктор, будьте спокойны.
— Еще раз благодарю вас. Верьте, я сделаю все, чтобы вылечить и вас, и Сор Окчу.
— Я верю.
Хван Мусон поднялся и крепко пожал врачу руку.
Проводив больного, Дин Юсон вернулся к себе. Но ему не сиделось, он оделся и вышел на улицу.
4
И сегодня с легким чувством на душе Сор Окчу шла на работу. Снег сыпал всю ночь и прекратился лишь на рассвете. Небо прояснилось. Жилые дома, заводские корпуса, окружавшие поселок сопки, — все было покрыто снегом. Над горизонтом вставало солнце. Отражая его лучи, снег слепил глаза. Прищурившись, Сор Окчу посмотрела вокруг… Все было укрыто белой пеленой — ни пылинки, ни соринки. Воздух холоден и чист.
Сор Окчу была спокойна, словно все ее тревоги и волнения тоже укрылись под снежным покрывалом. Она шла медленно, сильно хромая, осторожно ступая на больную ногу. В одной руке у нее был портфель, в другой — узелок с едой.
Вдруг сзади кто-то окликнул ее. Сор Окчу обернулась. Это была Ли Соён, самая молодая и, по мнению Сор Окчу, самая симпатичная в заводской больнице медсестра. Все звали ее Малышкой. Своей жизнерадостностью и искренностью она походила на Гу Бонхи; может быть, поэтому Ли Соён ей нравилась больше других медсестер.
— Ах, это ты, Соён? — радостно воскликнула Сор Окчу, перекидывая через плечо конец шерстяного шарфа, свесившийся ей на грудь.
— Ох, Окчу, говорят, на рассвете литейщики изловили дикого кабана, и еще: рыбаки ждут обильного улова минтая, ведь снега выпало вон сколько! И вообще, говорят, что в этом году ожидается богатый урожай, — одним духом выпалила Малышка все последние новости. — А что это у тебя в узелке? — спросила она.
— Да так, ничего, — улыбнувшись, ответила Сор Окчу.
За разговором они незаметно подошли к заводской больнице, которая, как и завод, тоже начала функционировать в прошлом месяце. Это было красивое двухэтажное здание, построенное на невысокой сопке, густо поросшей стройными соснами, спускавшимися до самого моря. Своим фасадом здание выходило в сторону завода, а слева от больницы открывался вид на бескрайнее изумрудное море, не замерзающее круглый год.
Больница была рассчитана на сто коек и имела свое операционное отделение. Ее пациентами в основном были заводские рабочие и члены их семей. Кроме того, больница обслуживала рабочих и крестьян близлежащих рыболовецких и сельскохозяйственных кооперативов.