— Как поживаете, матушка? — тихо спросила Сор Окчу. С ее лица еще не сошло смятение, вызванное внезапной встречей.
Мать Дин Юсона еще заметнее поседела, лицо у нее осунулось, и от этого морщины казались более глубокими.
— Да все по-старому, — ответила старушка. — Ну а ты? Почему не известила меня, что выписалась из госпиталя? Я была там в январе, но мне сказали, что ты уехала, а куда — неизвестно. Разве можно так? — выговаривала девушке мать Дин Юсона, и трудно было понять, то ли она рада неожиданной встрече, то ли осуждает девушку за внезапное исчезновение. Но нет, не осуждение звучало в голосе старой женщины. Она сама очень переживала за Сор Окчу; и дело было не в том, что девушка уехала, не оставив адреса. Она догадывалась, почему Сор Окчу решила не давать о себе знать: ведь та навсегда осталась калекой. И в сердце старушки не было ни капли обиды на Сор Окчу за то, что во время этой сессии она не навестила ее.
— Простите меня, матушка. Так уж получилось, но я вам все как-нибудь расскажу.
Сор Окчу силилась улыбнуться, но улыбки не получилось. Разве сможет она когда-нибудь рассказать матери Дин Юсона о своих переживаниях, о всех тревогах и сомнениях, охвативших ее при выписке из госпиталя?
— Ну а как твоя нога?
— Прошу вас, не надо об этом… — Сор Окчу было трудно разговаривать на эту тему: зачем ворошить душевную рану, ни к чему это.
— Где же ты была все время после выписки из госпиталя, как жила?
— Я вернулась домой, там работаю в заводской больнице.
— Да как же ты можешь работать в таком состоянии?
— Матушка, прошу вас…
— Понимаю: тебе трудно. А когда ты приехала на сессию?
— Скоро месяц будет.
— И за целый месяц не смогла зайти ко мне?
Сор Окчу ничего не ответила.
— А куда вы идете?
— Да вот вышли погулять по парку.
— А заглянуть к старухе небось не думала? — В голосе женщины все-таки послышалась обида. — Может, зайдешь сейчас? — Старушка выжидательно посмотрела на девушку.
— Но мы с товарищами договорились сфотографироваться…
Сор Окчу заколебалась, но подошедшие студенты посоветовали ей пойти, сказали, что сфотографироваться они смогут и завтра.
Сор Окчу и мать Дин Юсона пошли рядом. Девушка изо всех сил старалась как можно меньше хромать, но это ей не удавалось. Чтобы лучше слышать свою спутницу, Сор Окчу часто останавливалась и тогда, опираясь на здоровую ногу, давала отдых больной. Мать Дин Юсона это заметила и стала поддерживать девушку.
— Ничего, матушка, я сама.
Какое искреннее участие проявляет к ней мать Дин Юсона, подумала Сор Окчу. И сейчас, и в госпитале. И тогда, когда они вместе пробирались на Север. И как-то теплее стало у Сор Окчу на душе.
— О-о-ох! И все из-за этих проклятых американцев, — вздохнула женщина.
Сор Окчу внезапно вспомнила, что в прошлом году Дин Юсон заезжал в Хаджин. Почему ему пришла эта мысль? Может, ее подсказала ему его мать? Тогда, наверное, они сейчас живут вместе? Это предположение заставило Сор Окчу насторожиться. Она замедлила шаг и наконец остановилась. Мать Дин Юсона вопросительно посмотрела на девушку.
— Матушка…
— Что с тобой, Окчу? — забеспокоилась старушка, видя, что девушка изменилась в лице.
— Матушка, я к вам зайду попозже. Мне все-таки нужно вернуться к товарищам, мы обязательно должны сфотографироваться сегодня.
Сор Окчу собрала всю свою волю, чтобы спокойно произнести эти слова: она искала предлог, чтобы избежать возможной встречи с Дин Юсоном.
— Но ведь твои товарищи сказали, что можно будет сняться и завтра. Ты что-то говоришь не то. — В голосе старушки послышалось недоверие.
— Завтра такого случая не представится. А я, как только сфотографируюсь, сразу приду к вам.
— Это правда? Ты придешь?
— Да сразу, как только сфотографируюсь.
— Смотри, обязательно заходи. — Глаза женщины выражали настойчивую просьбу.
Они расстались. Сор Окчу шла с трудом, больная нога стала чувствительно напоминать о себе, она неприятно ныла. И угрызения совести не давали покоя. Как жестоко она поступила! Зачем обидела эту добрую старушку, которая всегда радовалась встрече с ней и готова была поделиться последним куском хлеба? Почему она так бессердечно обошлась с ней?
«Нет, нет, я не должна больше видеть ее, ведь я тогда неминуемо встречу там Юсона. Но если я сейчас расстанусь с ней, тогда, быть может, уже больше никогда ее не увижу». Сор Окчу в растерянности оглянулась. Мать Дин Юсона по-прежнему стояла там, где они расстались, и смотрела ей вслед.