Мать Дин Юсона попыталась было взять девушку на руки, но та воспротивилась. Опираясь на самодельные костыли, она ковыляла, с трудом преодолевая горные спуски и подъемы. Боль в ноге не утихала, но девушка упорно шла вперед, пытаясь еще улыбаться, чтобы скрыть свои страдания.
Как-то на одном перевале они сели передохнуть. Сор Окчу с сочувствием посмотрела на старушку.
— Матушка…
— Что, милая?
— Вам, наверное, трудно?
— Ничего, тебе еще труднее, как-нибудь доберемся до своих.
— Мне Юсон часто говорил о вас. Знаете, в госпитале все восхищались вашим сыном, его преданностью нашему делу, его добротой и отзывчивостью. Ему неоднократно объявляли благодарность перед личным составом.
Голос девушки звучал очень проникновенно. Видимо, этими словами она как бы выражала свою любовь к Дин Юсону.
— Да, он весь в отца. Его отец тоже был добрый человек… Он был небогат, хотя трудился всю свою жизнь. А простых людей уважал, часто бесплатно лечил их…
— Юсон и об отце рассказывал, о его неподкупной честности.
Так время от времени они в пути предавались воспоминаниям, и эти воспоминания сокращали им путь. Чаще, конечно, говорили о Дин Юсоне, который был одинаково дорог обеим. По ночам, укрывшись где-нибудь под скалой и тесно прижавшись друг к другу, они на короткое время засыпали, потом, встав, шли дальше. Они делились последним кукурузным зернышком, последним глотком воды. Им было тяжело, но они упорно шли все дальше и дальше на Север, туда, где, по их убеждению, был Дин Юсон.
Измученные, они наконец дошли до Чхорвонского рубежа и встретились с частями Народной армии. Сор Окчу отправили в госпиталь, а мать Дин Юсона поступила на работу в больницу. Здесь от больных она узнала о дальнейшей судьбе Сор Окчу и отыскала ее в госпитале для инвалидов войны. Так они встретились снова…
3
Тишину лаборатории нарушала лишь капель таявших сосулек, свисавших с карнизов. С подоконников, куда падали солнечные лучи, поднимался пар.
Как и все предыдущие дни, Дин Юсон и сегодня весь день провел в лаборатории, которая находилась рядом с виварием. Гу Бонхи и Мун Донъир во всем помогали Дин Юсону; вот и сейчас они ни на минуту не отходили от подопытного кролика, болевшего уже второй день. Они впрыснули ему антибиотики, смазали спиртом область операционного поля, однако воспалительный процесс в этом месте не прекратился и кость не срасталась. Это была уже вторая неудачная операция. Дин Юсон пытался выяснить причины неудачи. Но он не мог точно сказать, почему губчатая масса отторгается и сращивания не происходит. Что же делать? Если не установить причину, та же участь постигнет и других животных. Кажется, он зашел в тупик. Эти невеселые мысли не давали ему покоя.
— Бонхи, надо осмотреть кроликов номер три, четыре и пять и принять предупредительные меры, — сказал Дин Юсон девушке.
Гу Бонхи вместе с Мун Донъиром принесли трех кроликов. Состояние третьего кролика было хорошее, четвертый и пятый болели, и тревога не уходила. Трудно было сказать, как кролики поведут себя дальше.
Дин Юсон подумал о профессоре, и его охватила тревога. Ведь профессор, разрешая ему ставить эти опыты, надеялся на успех, а он не оправдывает его надежд.
После того как профессор посетил Дин Юсона в его лаборатории, он сделал все, чтобы Дин Юсон продолжал свои опыты. Профессор лично наметил график их проведения, добился выделения средств для приобретения подопытных собак и кроликов, медицинских инструментов и медикаментов. К Дин Юсону в лабораторию откомандировали врачей Мун Донъира и Гу Бонхи. Кроме того, уже два месяца Дин Юсон лишь первую половину дня занимался лечением больных, а все остальное время проводил за опытами. Но опыты пока не дали сколько-нибудь утешительных результатов.
Солнце все выше вставало над горизонтом, и в лаборатории все слышнее звучала капель. В комнате по-прежнему было тихо. Но вот в дверь постучали, и вошла старшая медсестра Ра Хигён.
— Доктор, к вам посетительница, — коротко доложила она.
Дин Юсон, занятый своими мыслями, рассеянно посмотрел на нее.
— По-видимому, это невеста больного Хван Мусона, — продолжала старшая сестра. — Принесла массу книг и еще какие-то вещи. Похоже, что у нее есть к вам какое-то дело.
— Где она? — Дин Юсон вспомнил о письме, которое на днях ему давал читать Хван Мусон.
— В приемном покое. Пригласить?