Бескрайнее голубое небо, лучи весеннего солнца, льющиеся как дождевые струи, нежный аромат, источаемый молодой зеленью…
Гу Бонхи шла легко, полной грудью вдыхая пьянящий утренний воздух.
Она должна была ненадолго зайти в клинику, а затем отправиться на металлургический завод, где ее ожидала встреча с Хо Гванчжэ.
После того как Гу Бонхи получила распределение в эту клинику и приступила к работе, она была так занята, что до сих пор никак не могла выкроить время, чтобы навестить Хо Гванчже. И вполне понятно, что ее волновала предстоящая встреча.
Сегодня ей не хотелось ехать автобусом, хотелось пройтись пешком, чтобы насладиться бодрящей свежестью утра.
В клинике Гу Бонхи зашла в свою палату, осмотрела больных и вернулась в ординаторскую, чтобы написать новые назначения больным. К ней подошел Дин Юсон.
— Оставьте, я все сделаю сам. Скоро отправляется автобус, — сказал он, с улыбкой глядя на Гу Бонхи: девушка сегодня казалась особенно привлекательной.
— Спасибо, доктор, я уже заканчиваю, — ответила Гу Бонхи.
О своем уходе она доложила Рё Инчже и направилась к выходу. До вестибюля ее проводил Дин Юсон.
— Представляю, как обрадуется Хо Гванчжэ. — Дин Юсон добродушно улыбнулся и пожал Гу Бонхи руку.
— Ой, что вы, доктор, — вспыхнула Гу Бонхи.
— Ну, счастливого вам пути. Мне бы тоже хотелось съездить с вами, но нужно готовиться к совещанию. Передавайте Хо Гванчжэ привет.
— Обязательно. До свидания.
Когда Гу Бонхи после окончания института приехала в клинику, Дин Юсон сразу же посоветовал ей навестить Хо Гванчжэ, но она ответила, что еще успеет. Поэтому Дин Юсон больше не заводил с ней об этом разговор и только ждал подходящего случая. Такой случай вскоре представился — нужно было провести санитарно-профилактический осмотр рабочих металлургического завода, — и Дин Юсон предложил направить туда Гу Бонхи.
На остановке Гу Бонхи встала в очередь. Вскоре подошел междугородный автобус, следующий до металлургического завода. Как только она села в автобус, у нее учащенно забилось сердце: мысленно она уже была с Хо Гванчжэ. Наверное, он очень изменился за время работы на заводе, думала Гу Бонхи. Правда, все это время они переписывались, но, с тех пор как расстались в Пхеньяне, ни разу еще не виделись. Девушку очень беспокоило здоровье Хо Гванчжэ — ведь во время войны он перенес тяжелое ранение.
«Как он себя чувствует? С его беспокойным характером он едва ли думает о себе!» — размышляла Гу Бонхи, и постепенно ее мысли унеслись в прошлое, когда Хо Гванчжэ был доставлен в госпиталь с тяжелым ранением и ему сделали операцию.
…Шел ожесточенный бой за одну безымянную высоту. В этом бою Хо Гванчжэ был сражен пулей в грудь навылет. Его доставили в военно-полевой госпиталь и сделали операцию. Операция прошла успешно, и дело шло уже на поправку. Но однажды Гу Бонхи каким-то особым чутьем поняла, что Хо Гванчжэ что-то волнует, и при первом же удобном случае зашла к нему в палату.
— Что с вами, товарищ комвзвода? Вы все лежите и лежите, а вам следует уже двигаться, укреплять организм. Не хотите ли прогуляться? Знаете, какой ночью был снегопад!
Хо Гванчжэ послушно встал, и они вышли из палаты.
Небо было высокое и чистое. Глубокий снег одел все вокруг в белый наряд и, искрясь в солнечных лучах, слепил глаза. Гу Бонхи и Хо Гванчжэ шли бесшумно, мягко ступая по белоснежному покрывалу.
— Бонхи, можно вас спросить? — замедляя шаг, тихо спросил Хо Гванчжэ.
— Я вас слушаю.
— Я все время думаю об этом… Никак не было случая сказать вам…
— О чем вы?
— Об этом мне рассказал Дин Юсон. Оказывается, если бы не вы, то не жить бы мне на этом свете. И простите, что я до сих пор не поблагодарил вас.
— Ну что вы, ничего особенного я не сделала. На моем месте так поступил бы каждый, — смущаясь, ответила Гу Бонхи.
А дело обстояло так. После первой операции Хо Гванчжэ потерял сознание и долго не приходил в себя; жизнь его висела на волоске, требовалась еще одна операция, но для этого нужно было как можно скорее вернуть юноше сознание. И вот тогда Гу Бонхи пришла в голову оригинальная мысль. Она побежала в палату для выздоравливающих и попросила больных поймать несколько певчих птичек. Три птички были пойманы, и клетки с ними поставлены у изголовья Хо Гванчжэ. Утром с первыми лучами солнца они дружно защебетали, и от их пения Хо Гванчжэ пришел в себя. По-видимому, пение этих птичек пробудило в потухшем сознании юноши желание жить, вдохнуло в него чудодейственные силы. И как только Хо Гванчжэ пришел в себя, ему сразу же сделали вторую операцию, после чего дело быстро пошло на поправку.