— Меня вот что беспокоит, — продолжала Гу Бонхи, — конечно, профессор Хо Герим и доктор Рё Инчже правы, когда говорят, что исследования доктора Юсона не имеют пока научно-теоретического обоснования. Но это не значит, что мы не должны заниматься ими. Почему мы не верим в свои силы? Почему мы должны сидеть, сложа руки, и ждать?..
Выслушав девушку, Чо Гёнгу спросил:
— А где находится бывшая лаборатория доктора Юсона?
— Это рядом с виварием, в пристройке…
— Не могли бы вы меня проводить туда?
Чо Гёнгу собрал лежавшие на столе бумаги, спрятал их в ящик и вслед за Гу Бонхи вышел из кабинета.
Он шел по садовой тропинке и никак не мог объяснить себе поведение Дин Юсона, не укладывалось оно в его сознании. Ведь он так верил в свой метод, так горячо взялся за исследования! И Чо Гёнгу пока не знал, что нужно сделать, чтобы образумить Дин Юсона.
В лаборатории свет не горел, в комнатах царило запустение. Гу Бонхи зажгла свет. Из комнат потянуло холодом. Письменный стол, операционные столы были покрыты слоем пыли, повсюду в беспорядке лежали медицинские инструменты.
— Действительно, все забросил… — сказал Чо Гёнгу, пораженный увиденным запустением.
Гу Бонхи была готова провалиться сквозь землю, словно все это произошло по ее вине. Она принялась расставлять мебель, собирать разбросанные инструменты.
— Бонхи, принесите, пожалуйста, ведро воды и тряпку. — Чо Гёнгу снял пиджак.
— Товарищ заведующий, оставьте, мы сами все сделаем, — Гу Бонхи растерялась, видя, что Чо Гёнгу стал засучивать рукава.
А тот, не говоря ни слова, раскрыл настежь дверь, взял веник и начал подметать пол. Гу Бонхи стояла в нерешительности, потом бросилась в приемный покой за водой. Когда она вернулась, Чо Гёнгу сметал с подоконников пыль…
— Давайте я… — Гу Бонхи попыталась взять у него щетку.
— Ничего, Бонхи, на фронте приходилось все делать.
Слова Чо Гёнгу напомнили девушке фронтовые дни.
Вспомнилось, как Чо Гёнгу, помогая санитаркам, приводил в порядок крестьянские дома, выделенные для приема раненых, как он, помогая медсестрам, выносил с поля боя тяжелораненых.
Гу Бонхи сырой тряпкой протирала письменный стол, стулья, операционные столы. Наконец они все привели в порядок, и Чо Гёнгу надел пиджак.
— Бонхи, в семье Хо Герима произошло столько знаменательных событий. Сначала он сам получил звание профессора, затем сын, окончив институт, стал инженером. Теперь вроде настало время профессору и о невестке подумать… — Чо Гёнгу улыбнулся и лукаво посмотрел на Гу Бонхи.
— Сонсэнним, не шутите. А знаете, тогда на совещании врачей я не пошла против профессора, хотя была и не согласна с ним. — Девушка до сих пор тяжело переживала свое тогдашнее поведение.
— Еще бы! Такая величина, к тому же будущий свекор, — Чо Гёнгу добродушно улыбнулся.
— Сонсэнним, не знаю, права ли я. Но мне кажется, что исследования доктора Юсона, несмотря на нерешенные технические вопросы, нужно продолжать. Хотя бы из чувства долга перед Сор Окчу, Хван Мусоном, да и другими.
— Я понимаю вас, Бонхи, и разделяю ваши чувства. Надеюсь, что скоро это поймет и доктор Юсон. Его исследования представляют большой практический интерес, и их непременно нужно продолжать.
Они еще долго, беседуя, сидели в лаборатории, в надежде, что Дин Юсон, увидя свет, придет сюда. Но он не появлялся.
— Бонхи, сходите в отделение, может быть, он там. Да скажите няне, чтобы она ужин товарища Юсона принесла сюда. И вот еще что. У меня в кабинете в книжном шкафу на нижней полке лежит рюкзак, прихватите его с собой.
Чо Гёнгу остался один. Дин Юсон все еще не появлялся. «А может быть, он в приемном покое?» — подумал Чо Гёнгу и вышел из лаборатории.
На небе взошла луна. Ее яркий свет заливал садовую дорожку, струился между фруктовыми деревьями, усыпанными пышными цветами.
Погруженный в свои мысли, Чо Гёнгу медленно шел по садовой дорожке. Вдруг он услышал голоса и остановился. Голоса доносилсь из-под яблони. Чо Гёнгу присмотрелся и, к своему удивлению, увидел сидевших рядом доктора и Хван Мусона.
— Товарищ Мусон, право, мне стыдно вам в глаза смотреть, — четко донеслось до Чо Гёнгу. — Вы верили мне, и я стремился оправдать ваше доверие, но моя работа закончилась полным провалом. Больше всего меня мучает, что я должен оперировать вас старым методом. Простите меня за невыполненное обещание…