— Разногласия? По какому поводу? Объясните, пожалуйста.
— Я как раз и собираюсь это сделать.
Как бы желая успокоить себя, Гу Бонхи сломала ивовую ветку и принялась обрывать с нее листочки. Покончив с этим, она подробно изложила суть конфликта, возникшего среди врачей.
— Профессор не одобряет опытов Юсона. Считает его труд напрасным, не верит в конечные результаты, — заключила девушка. — А по-моему, он не прав… — Тут Гу Бонхи замялась и фразу не закончила.
— Говорите, говорите, что вы хотели сказать.
— Конечно, я… у меня нет глубоких познаний в этом вопросе, — продолжала Гу Бонхи, сочувственно глядя на юношу, — я просто не знаю всех аспектов проблемы. Но когда речь идет о здоровье людей, мне кажется, профессор Хо Герим… Откровенно говоря, когда думаешь об инвалидах войны, о нашей Сор Окчу, да и о самой проблеме… Понимаете, по-моему, надо всячески поддерживать начинания Чо Гёнгу и Дин Юсона. Но профессор Хо Герим — ваш отец. Поэтому я не посмела выступить против него на последнем совещании, где он категорически высказался против Юсона. И сейчас я просто не знаю, что мне делать. Я не нахожу себе места… — Гу Бонхи поднялась, сделала несколько шагов и стала под ивой.
Через некоторое время встал и Хо Гванчжэ. Он ничего не сказал, лишь с благодарностью подумал о Гу Бонхи, которая принимала так близко к сердцу поступки его отца. Конечно, он был недоволен отцом, и это недовольство уже тяготило его. Неужели отец ошибается?.. И чего он хочет?.. Почему он против?..
— Бонхи, простите меня. Мне как-то стало стыдно за отца. — Хо Гванчжэ с трудом выдавил из себя эти несколько слов.
Извинение Хо Гванчжэ за отца смутило Гу Бонхи, в груди образовалась сосущая пустота. Она с беспокойством посмотрела на юношу. Хо Гванчжэ, бессильно опустив плечи и низко склонив голову, машинально направился в сторону дебаркадера. Гу Бонхи пошла за ним. До переправы они шли молча, Дин Юсон все еще не появлялся.
Наконец Хо Гванчжэ повернулся к девушке:
— Бонхи, я считаю, что должен как можно скорее поговорить с отцом.
Гу Бонхи ничего не ответила. Зная профессора, она была убеждена, что этот разговор доставит Хо Гванчжэ одни неприятности.
Дин Юсон прибежал лишь перед самым отправлением парома.
Глава шестая
1
Когда Сор Окчу сошла на станции Хаджин, заморосил дождик. Вот она и дома. Хорошо, что она повидалась с Дин Юсоном, как-то спокойнее стало. Они откровенно поговорили, она сказала ему все, что так бережно хранила в сердце, и без слез, мужественно распрощалась с ним, теперь уж, наверное, навсегда.
Сор Окчу вышла на привокзальную площадь, постояла немного, посмотрела на небо. Над бухтой низко проплывали темные, роняющие мелкий дождь тучи.
Ей почему-то подумалось, что Дин Юсон снова приезжал сюда и увез мать; от этой мысли ей стало грустно, и возвращение в родной поселок, встреча с которым всегда была желанна, уже не так радовало девушку. Похоже, этот унылый моросящий дождь проникает в самое сердце.
Встречать ее было некому, а если бы и было кому, то кто решился бы идти на вокзал в такую непогоду. Да она никому и не сообщила о своем приезде. Можно было ехать автобусом, но она решила его не дожидаться и пойти пешком. Как будто и дождь начал стихать. Она шла и думала, что вот идет по той самой дороге, по которой когда-то шел и Дин Юсон, направляясь в поселок. Давно это было. Как он тогда выглядел, после демобилизации?
Ей доставляло удовольствие думать о Дин Юсоне, который пронес через многие годы свое неугасшее чувство к ней. Однако, вспомнив, что отныне их отношениям пришел конец, она ощутила душевную пустоту, но в то же время испытала и облегчение, словно сбросила с себя давивший ее груз. Отныне она должна забыть о прошлом и уверенно строить новую жизнь, что ждет ее здесь, в Хаджине.
Сор Окчу поднялась на перевал. О, сколько тут, наверху, полевых цветов — ландышей, лилий, фиалок!..
Мокрые от дождя, они склонили свои головки, и девушке казалось, что они приветствуют ее. Она улыбнулась им и начала спускаться.
По мере приближения к дому ею все больше овладевало грустное настроение. Она посмотрела в сторону поселка, где находился ее дом. Закрытый деревьями и заводскими корпусами, он не был еще виден. Сор Окчу не сомневалась, что мать Дин Юсона уехала, и, когда представила себе, что войдет в пустой дом, она еще больше загрустила. Пугала пустота, которая будет ее окружать, а чем ее заполнить, она еще не знала. От этой мысли тревожно заныло сердце, и, пытаясь успокоить себя, она пошла быстрее.