— Это мне все известно. Я приехала к тебе и позвала сына не потому, что тебе здесь плохо живется. — Голос старушки зазвучал строго.
— Матушка! — Сор Окчу прижалась к отвернувшейся от нее женщине и нежно обняла ее за плечи.
— Окчу, дорогая, послушай меня. Ты не должна подавлять свое чувство. Нас с тобой объединяет мой сын. Если бы не он, разве я упрашивала бы тебя? Он тебя любит, и я тебя люблю, как родную дочь. Зачем ты нас отталкиваешь? Ответь мне, пожалуйста.
— Матушка! Зачем вы так!
— Прошу тебя, смягчись. Не будь такой упрямой…
Некоторое время обе женщины сидели молча. Каждая была занята своими мыслями. Наступили сумерки, комната погрузилась в темноту. Мать Дин Юсона поднялась, щелкнула выключателем и вернулась на свое место за столиком.
— Ну, давай, доченька, ужинать.
Мать Дин Юсона не могла унять душевного смятения — рушился весь ее план, так тонко, как ей казалось, продуманн ый, когда она ехала в Хаджин. Старая женщина и не предполагала, что со стороны Сор Окчу встретит такое сопротивление. Только теперь она поняла, что никакая сила не заставит девушку изменить свое решение. И ей остается одно — возвратиться к сыну. Но может быть, сыну нужно снова приехать сюда и еще раз попробовать уговорить Сор Окчу переехать к ним.
На следующий день мать Дин Юсона неожиданно для Сор Окчу решительно заявила, что завтра же уезжает, и начала собираться в дорогу.
— Зачем же, матушка, так поспешно?
Решительное поведение старушки привело Сор Окчу в замешательство. Не далее как вчера она сама сокрушалась, что та не уехала с сыном, а сейчас, глядя, как старая женщина, ставшая для нее почти родной, суетится, собираясь в дорогу, она загрустила, сердце сжала знакомая боль душевной опустошенности одинокого человека.
Она провела бессонную ночь, силой воли подавляя в себе возникшее ощущение тоскливого одиночества, а утром подготовила все необходимое к отъезду старушки. Вынула из сундука заранее купленные подарки: большой платок, чулки, хоридти, дамскую сумочку — и все аккуратно сложила в чемодан. Туда же положила костюм, купленный по просьбе матери Дин Юсона для матушки Хусон. Достала из шкафа платье старушки, тщательно выгладила и повесила на плечики. Закончив укладывать вещи, она посмотрела на часы: стрелки показывали четыре. Тогда она пошла на кухню и занялась стряпней. Испекла рисовый хлебец, сварила кашу, суп из морской капусты, купленной накануне, поджарила яичницу.
Совсем рассвело. Надо было успеть позавтракать, чтобы вовремя приехать на вокзал.
Как и накануне вечером, женщины уселись за столик друг против друга. Принимаясь за еду, Сор Окчу подумала: это их последняя, прощальная трапеза, и она неотрывно смотрела на мать Дин Юсона.
— Доченька, — сказала старушка, — на днях я тут купила соевые приправы, они в белом кувшине. А в цветной кувшин еще вчера положила маринованные овощи, завтра, наверное, уже можно будет есть. Да, вот еще что. Соседку Суннё я попросила купить для нас мясо, она собиралась идти в мясную лавку. Если купит, приготовь себе жаркое.
Сор Окчу почти не слышала, что говорит мать Дин Юсона, ее трогало само проявление заботы о ней, этот мягкий, участливый, по-матерински звучавший голос. Для нее это было тяжким испытанием. С трудом сдерживая слезы, она встала и пошла на кухню. Следом за ней на кухню пришла и мать Дин Юсона, она стала помогать девушке мыть посуду.
— Матушка, оставьте, пожалуйста. Я сама справлюсь. Лучше пойдите переоденьтесь. Нам ведь скоро уходить.
Отправив женщину переодеваться, Сор Окчу проворно вымыла и убрала посуду. В это время постучали в дверь. Вошли бригадир Ди Рёнсок и председатель парткома Ли Сондок. Они проводили женщин до автобусной остановки.
Сор Окчу с тягостным чувством поехала провожать старушку на вокзал.
В зале ожидания было полно народу. Купив билет, они вышли на перрон, поезда еще не было; в ларьке продавали яблоки; Сор Окчу купила два кулечка и положила их в дорожную сумку старушки.
— Покушаете в поезде. Хорошо помогает, когда укачивает. — Через силу улыбаясь, Сор Окчу смотрела на мать Дин Юсона.
— Ой, зачем ты так беспокоишься… — старой женщине тяжело было смотреть на Сор Окчу, пытавшуюся скрыть свою печаль.
Подошел поезд. Сор Окчу первой вошла в вагон и заняла место у окна.
— Матушка, в вашей сумке лежат продукты. Их вам хватит на весь путь. Когда приедете в Пхеньян, обязательно пообедайте. Я приготовила вам все, что нужно. Завтра в пять часов вечера вы уже будете на месте.
— Спасибо, доченька. Я все поняла. А теперь выходи, скоро поезд тронется. Отправь, пожалуйста, телеграмму Юсону, что я выехала. И больше не беспокойся обо мне. Как только приеду на место, напишу тебе письмо.