— Куда это ты, сынок, заторопился, что-нибудь случилось? — спросила мать.
— Нет, ничего, — ответил Дин Юсон, догадавшись, что матери трудно поспевать за ним.
— Ну что ж, будем возвращаться домой. Я вижу, тебя что-то беспокоит. Все о своих опытах думаешь.
— Да, мама, о них. Но скоро моя судьба решится. Тогда…
— Ну пойдем быстрее. Тебе, видно, нельзя надолго отлучаться…
Прошел еще месяц. Мать Дин Юсона, как обычно, вместе с вернувшейся с работы хозяйкой дома готовила ужин, они ждали Дин Юсона. Стрелки часов уже показывали одиннадцать, а Дин Юсона все не было.
— Видно, опять в лаборатории заночует. Небось, сидит возле своих собак и кроликов и забыл про все на свете. С ним такое случается часто. Снесу-ка я ему поесть туда. — Хусон проворно собрала узелок с едой и стала одеваться.
— Подождите. Я сама отнесу. Ведь он мой сын. — Старушка тоже начала собираться.
— А вы разве знаете, где лаборатория?
— Юсон мне ее показывал, когда мы гуляли по городу. Так что не беспокойтесь, найду.
Старушка взяла узелок с едой и вышла на улицу. Было уже совсем темно. Шла она уверенно, с гордостью думая о сыне, который так занят делом, что забывает даже о еде.
Она вошла в ярко освещенный вестибюль лаборатории, подошла к двери, ведущей во внутреннее помещение. Оттуда донеслись громкие голоса, видимо, там бурно о чем-то спорили. Женщина в нерешительности остановилась…
Между тем в лаборатории происходило вот что. Дин Юсон и Чо Гёнгу внимательно осмотрели собак, которым были сделаны контрольные операции, изучили рентгеновские снимки и пришли к единодушному выводу, что опыт увенчался полным успехом. Они срочно вызвали профессора и Рё Инчже. Приглашенным представили весь материал для детального ознакомления.
— По моему убеждению, сращения пересаженной губчатой кости, образование костной мозоли, процесс заживления ран прошли весьма успешно. Считаю, что мы добились положительных результатов, — сказал Дин Юсон и выжидающе посмотрел на профессора. Однако Хо Герим и Рё Инчже хранили молчание. Дин Юсона это озадачило. В комнате наступила тягостная тишина. Дин Юсон не знал, что и подумать, а он так хотел услышать мнение своих старших коллег.
Молчание нарушил Чо Гёнгу.
— Прошу всех высказаться, — сказал он, — это очень важно. Если наши опыты получат одобрение, мы сможем перейти к следующему этапу работы.
Только теперь, словно считая, что отделываться молчанием нельзя, заговорил профессор Хо Герим:
— Безусловно, вы достигли впечатляющих результатов. Этого отрицать нельзя. Но вопрос вот в чем: как определить прочность сращения? Процесс заживления налицо, а какова прочность нового образования? Какую нагрузку может выдержать сросшаяся конечность?
Профессор, не опровергая результатов опытов, все же не скрывал своих сомнений. Он считал пока преждевременным трубить об успехах.
— По-моему, беспокоиться не следует. Я считаю, что уже сейчас прочность в определенной степени обеспечена, а со временем она достигнет естественного максимума.
— А предельная? Я имею в виду максимальную прочность сращения. Каков, по-вашему, предел? — спросил профессор.
— Думаю, что прочность будет надежная.
— Сомневаюсь. Вряд ли можно одобрить то, что не имеет теоретического обоснования. Истина только тогда приобретает характер закономерности, когда она подтверждается обоснованными научными данными.
Дин Юсон не знал, что ответить профессору. Ему на выручку пришел опять Чо Гёнгу.
— Бесспорно, научные выводы должны базироваться на научной теории. Но скажите, уважаемый профессор, существует ли теория без практики? Мы и попытались свои теоретические положения подтвердить фактами. Во-первых, мы разработали методику операции и, во-вторых, доказали свою правоту успешно завершившейся серией опытов.
Профессор ничего не ответил, доводы Чо Гёнгу были убедительны.
— Я считаю, что мы должны немедленно реализовать итоги эксперимента, начать лечить больных, используя новую методику, — убежденно сказал Дин Юсон. Ему не терпелось поскорее приступить к практической реализации своей идеи.
— К чему такая спешка? Какая в том необходимость? — возразил Дин Юсону профессор. — Удачная серия опытов, осуществленная на животных, еще не является гарантией успеха операций на человеке. Это элементарно. Первая операция на человеке — тоже эксперимент, и к нему надо отнестись с высочайшей ответственностью. Здесь торопливость вредна. Прежде чем делать подобные операции на человеке, необходимо очень многое еще и еще раз перепроверить.