— Окчу! Письмо! Вам письмо пришло! — кричала девочка, широко улыбаясь и протягивая девушке толстый конверт.
— Письмо? Откуда? — Сор Окчу, бросив веник, подошла к девочке.
— Принесла женщина, которая теперь живет в вашем доме.
— Ой, большое спасибо тебе, — Сор Окчу взяла письмо и прежде всего взглянула на обратный адрес. Письмо было от Гу Бонхи.
— От Бонхи, — тихо прошептала Сор Окчу, старалась унять охватившее ее волнение.
В памяти всплыли лица друзей, кого она пыталась навсегда забыть. Пыталась, но не забыла — память хранила всех.
Сор Окчу подняла с пола веник, она все-таки хотела закончить уборку.
— Окчу, давайте я подмету, а вы читайте.
— Спасибо тебе, моя хорошая. Я сама быстренько подмету, а ты, если хочешь, посиди на стульчике.
Сор Окчу машинально подметала пол. Вдруг она вспомнила о дорожке для трюмо, которую она вышивала в свободные минуты в подарок семье Ди Рёнсока. Она выдвинула ящик письменного стола, достала оттуда вышивку, старательно сложила, завернула в бумагу и протянула девочке.
— Сунъи, передай это, пожалуйста, своей маме.
— Спасибо, Окчу. Передам.
— Ну, а теперь иди домой. До свидания.
Отправив девочку домой, Сор Окчу быстро прошла к письменному столу и распечатала конверт. Крупным, размашистым почерком Гу Бонхи писала:
«Здравствуй, дорогая Окчу!
Как ты поживаешь там одна? Ох я и плакала, когда узнала, что ты без надежды оставила Дин Юсона и уговорила уехать его мать. Подумала даже, что ты все-таки черствый человек. Теперь я снова вижу тебя такой, какой знала на фронте. Здесь о тебе хорошо вспоминают, говорят, что у тебя на роду написано делать людям добро. Дин Юсон после возвращения от тебя стал совсем другим человеком. Сейчас он продолжает свои исследования. Ему очень помогает Чо Гёнгу, наш новый заведующий отделением.
Радуйся, дорогая Окчу! Упорство Юсона увенчалось успехом. Благодаря ему мы нашли метод, как вылечить Хван Мусона, а значит, и тебя. Больше, чем кто-либо, этому радуется сам Юсон. И я спешу сообщить тебе эту новость…»
Слезы застилали глаза Сор Окчу, буквы перед глазами расплывались, и она, закрыв лицо руками, расплакалась. «Юсон все-таки добился своего. О, Юсон, какой ты молодец! А я ничем так и не смогла помочь тебе…» Не вытирая слез, Сор Окчу продолжала читать дальше. Гу Бонхи сообщала подробности проделанной Дин Юсоном работы, перечисляла трудности, с какими ему пришлось столкнуться в ходе проведения опытов, подчеркивала значение, которое имеет научное открытие врача.
«Теперь, дорогая Окчу, уже осталось ждать совсем недолго. Скоро решится вопрос о применении новой методики операции на человеке. Конечно, оперировать животных и людей — это не одно и то же. Очевидно, впереди еще будут трудности. Ведь даже первая операция новым способом на человеке тоже будет своего рода экспериментом. Кого будут оперировать первым, еще не ясно. Правда, по настойчивой просьбе Хван Мусона оперировать, вероятно, будут его. Кандидатуру его в общем утвердили, но сейчас его общее состояние не очень хорошее. Поэтому решили подождать, когда ему станет лучше. Тем временем опыты на животных продолжаются. Я убеждена, теперь результаты будут хорошие. Когда все станет ясно, за тобой приедет либо Юсон, либо я. Успокойся и жди нас.
Сор Окчу задумалась. Итак, скоро предстоит первая операция новым способом на человеке, и первым, кто ляжет на такую операцию, будет Хван Мусон. Она долго сидела задумавшись, потом потерла виски и заново стала читать письмо.
Наступило время ужина, надо было идти в столовую, а подруги по комнате не возвращались. Потом Сор Окчу вспомнила, что у медицинской сестры сегодня ночное дежурство, а у девушки-токаря — первая ночная смена, и она вернется не раньше полуночи.
Сор Окчу ужинала одна, на душе у нее было как-то неспокойно, возвращаться из столовой одной в комнату не хотелось. Она решила пройтись. Круглая, как латунный поднос, полная луна медленно поднималась ввысь по бескрайнему ночному небу. Однажды, еще когда в Хаджине у нее жила мать Дин Юсона, она приходила сюда и наблюдала за серебристым лунным полумесяцем, который, как маленький кораблик, задрав нос и покачиваясь, плыл меж облаков. Размышляя тогда о своей судьбе, она представляла себя таким хрупким корабликом, лишенным парусов и брошенным в бурное житейское море. Как только сетовала она тогда, что ей суждено на всю жизнь остаться одинокой калекой. Но сегодня она видела не узкую полоску ночного светила, а полную луну, плывшую по ночному небу. И Сор Окчу не могла от нее оторвать взгляд. Ей чудилось, что там, на лунном диске, плывет в небе Дин Юсон и манит ее к себе.