Неожиданно со двора донесся голос Гу Бонхи, и в ту же минуту девушка была уже в комнате.
Сор Окчу отложила шитье и, поднявшись, пошла навстречу гостье.
— Здравствуй, моя дорогая подружка. Не скучно ли тебе тут в одиночестве? — быстро заговорила Гу Бонхи, как бы боясь, что ее могут перебить. В больнице она старалась быть сдержанной и даже строгой, как и подобает, по ее мнению, врачу, а в общении с подругой давала волю своей живой натуре.
Они сели друг против друга.
Гу Бонхи и Сор Окчу встретились в начале войны. Гу Бонхи училась в медицинском институте. Когда началась война, она попросилась на фронт и получила назначение в один из полевых госпиталей, расположенных вблизи города Кэсона. На одной из промежуточных станций в вагон вошла Сор Окчу. В хорошо подогнанной военной форме, с погонами младшего лейтенанта на узких плечах, с ясным взглядом и нежным лицом, немногословная привлекательная девушка сразу пришлась по душе Гу Бонхи. Оказалось, Сор Окчу едет в тот же госпиталь, что и Гу Бонхи. В первый же день пути они подружились. Вероятно, их сблизила несхожесть характеров, Сор Окчу была рассудительная и спокойная, а Гу Бонхи — впечатлительная и импульсивная.
Гу Бонхи искренне радовалась, что рядом с ней будет такой надежный человек, как Сор Окчу. Даже на фронте, в дни тяжелейших боев, сталкиваясь с огромными трудностями, ей было не страшно, если поблизости находилась Сор Окчу. Всю войну они прошли вместе, не расставаясь ни на один день. Казалось, они будут вместе всегда и никто не сможет разлучить их. Но вот Сор Окчу попала в окружение, и все уже считали ее погибшей. Однако оказалось, что она была ранена и к своим все же добралась. И вот она сидит перед ней такая же красивая, только чуть похудевшая… Гу Бонхи так и сияла от радости, что наконец они снова встретились…
— Что ты, совсем нет! Теперь со мной ты, окружают меня добрые люди. Нет. Я счастлива.
— Вопрос о твоей госпитализации решен. Завтра с утра начинай оформлять документы.
— Ой, правда? Вот хорошо! Спасибо тебе. — Сор Окчу поднялась и расцеловала подругу. Но вдруг, посерьезнев, она спросила: — Тебе можно задать один вопрос?
— Конечно, можно.
— Скажи, пожалуйста, как готовится эта первая операция, о которой ты мне писала в письме? По методике Юсона?
— Вот ты о чем. Скажу, конечно. Здесь никаких секретов нет. Проводим еще несколько опытов на животных, чтобы полностью гарантировать успех операции, и одновременно готовим к ней Хван Мусона, доводим его до полной операбельности, — почти дословно повторила Гу Бонхи слова своего письма.
— Значит, уже решено, что первым пациентом будет Хван Мусон? Я тебя правильно поняла?
— Да. И операция скоро состоится. Ты даже представить себе не можешь, как много споров было вокруг кандидатуры первого пациента. — И Гу Бонхи подробно рассказала все перипетии дискуссии по этому вопросу.
— Значит, решено… — как-то задумчиво произнесла Сор Окчу. Сообщение подруги взволновало ее. Теперь все ясно. Медлить больше нельзя, надо действовать.
— Сегодня ведь воскресенье. Юсон ненадолго зайдет, видимо, в лабораторию, а потом придет навестить тебя. Он тебе все подробно расскажет. А я, подружка, пойду. Мне надо зайти к профессору.
Гу Бонхи ушла. Сор Окчу взялась было снова за шитье, но мысли об операции не давали ей сосредоточиться, волнение не проходило. Несколько раз пыталась она справиться с волнением, но ничего не получалось. Тогда она отложила шитье, встала и заходила по комнате. Ходила из угла в угол, машинально наводила порядок — то подберет с пола разбросанные лоскуты материи, то поправит занавески на окнах, но все равно успокоение не приходило.
Ей не терпелось поскорее встретиться с Дин Юсоном и рассказать ему о принятом ею решении. Но ведь он сегодня придет — Гу Бонхи говорила, что он непременно зайдет к ней.
Она невольно подошла к зеркалу: критически оглядела свой туалет, поправила прическу, расправила складки на одежде. Она часто прислушивалась — не идет ли Дин Юсон. Но он пока не появлялся.