Иногда она ждала его с работы, боялась: а вдруг не придет, поглядывала на часы. А другой раз смотрела на него с отвращением: как он ест, зевает, чешется... И куда подевалась его солнечная улыбка? Она не могла ответить на этот вопрос. Миша если и улыбался, то криво, с насмешкой. Иногда ей хотелось выгнать его. Просто устроить скандал, обругать нехорошими словами, поцарапать ему лицо и выкинуть вещи на улицу, но ведь это был его родной дом.
Галина Ивановна зудела, что Таня детдомовская, поэтому и не понимает, как нужно семью строить и как в ней себя вести. А как, скажите, себя вести, если муж с ней даже разговаривать не желает, не то что там по хозяйству помочь? Ну да, как же, он мужчина, он деньги в дом приносит. С утра до ночи на заводе вкалывает, надо же когда-то и отдохнуть трудящемуся человеку, а тут ты со своими расспросами...
Галина Ивановна придумала еще колыбельную Ваське петь каждый вечер:
Курля шурля — голова лохматая,
Курлы шурлы — лапти подратые.
Спи, дитя, в своем ты месте,
Коли конь лихой на месте.
Щеколды болды колды —
Побежит баран сюды,
Прибежит да забодает —
Нашу Таню в лес отправит.
Нашу Таню не ищи,
Ей туды сукно тащи.
Будет Таня крепко спать
И твой сон оберегать.
Спи, дитя, и не зияй,
Спи, глаза ты закрывай.
Чтобы волк не ухватил,
Ты ложися до светил.
Таня сильно возмущалась сперва: что это за песня такая и почему вдруг Таню отправили в лес? А Галина Ивановна отвечала, что это такая старинная колыбельная, она ее с детства запомнила на всю жизнь. Под нее все дети деревенские выросли, и Васька вырастет, никуда не денется.
Таня только молча ужасалась: страх-то какой! Да разве можно такое ребенку петь? Если когда-то и нападали на детей волки, так это давно прошло. Неужели все родители эту колыбельную своим детям поют? Вдруг да правда? Тогда очень хорошо, что у нее нет родителей, она и страха не знает. Галина Ивановна сперва еще намекала, что она может ее мамой звать, да только у Тани язык не поворачивался никак и губы в это слово не складывались. Ну не было у нее ни мамы, ни папы. А если и были, так она от них давно отреклась.
Васька бабушке говорил: «Ба, я те лю», а Тане вот ничего такого не говорил.
И с родителями своих учеников Таня даже не знала, как разговаривать. Ну, нахватал Квашнин двоек, вызвала она родителей в школу, рассказывает им, что Квашнин полный дурень, до сих пор в столбик считать не умеет. А мамаша Квашнина ей в ответ: «Значит, это вы его не научили, Татьяна Петровна». А у самой губы накрашены. Лучше бы уроки со своим сынком учила, чем перед зеркалом вертеться. Чуть ведь так и не ответила Квашниной.
Случилось однажды, что Таня возвращалась домой поздно вечером из роно. Долго стояла на остановке, замерзла и промокла. Ждала свой третий автобус и в уме перебирала неприятности разные, какие на днях успели случиться... А в конце концов сама не заметила, как громко сказала вслух:
— Да что же это делается, граждане?! Куда пропал третий автобус? Сколько же можно ждать на этой проклятой остановке?!
А другая женщина посмотрела удивленно и сказала:
— Так только при мне два третьих прошли. А ты почему-то ни в один не села. Слепая, что ли?
И еще пара человек ехидно так заулыбались, с подкавыкой. Но Таня действительно не видела, честно не видела, хотя стояла прямо на остановке да еще поминутно глядела на шоссе — не идет ли третий автобус. И вот же она его не видела!
Добралась все-таки домой, рассказала, что с ней случилось, а Галина Ивановна ответила, что это называется «морок», когда ты не видишь того, что под носом. А иногда видишь то, чего нет, потому что попросту хочешь так вот видеть. И Таня еще подумала, что Галина Ивановна, наверное, что-то иное имела в виду, чего Таня якобы не видит.
Ваське три годика было, когда на школьном дворе к Тане подошла какая-то женщина в пестром платочке и кроличьей шубе. Таня сперва подумала, что опять чья-то мамаша хочет разобраться с оценками, но женщина назвала ее Таней, а не Татьяной Петровной, а затем сказала, что ее, то есть Танин, муж Миша Веселов теперь будет жить с ней. Потому что они уже долгое время вместе, еще до евоной женитьбы начали встречаться, правда, выгнала она его тогда взашей за то, что он ей золотое кольцо обещал купить, а сам купил серебряное. Ты, Танька, ему тогда просто на глаза попалась, вот он и женился мне назло. Не веришь? В зеркало на себя посмотри. Будто оборванка с вокзала, а еще учительница, твою мать. Колечко-то еще покажи. Надо же, золотое? Ну, значит, научила я его женщину уважать. Только он все равно ко мне вернулся. Думаешь, на заводе сутками пропадал? Ночами вкалывал? Вкалывал, да только не на заводе. Кувыркались мы ночи напролет, а он еще рассказывал, что ты панталоны с начесом даже летом носишь. Да еще на веревке во дворе их вывесить любишь соседям на потеху...