В тумбочке у Зины Белогуровой хранились журналы мод, которые она иногда одалживала девчонкам, хотя никто ничего не шил, а все только рассматривали. Теперь Таня вспомнила про эти журналы. Брать их без разрешения было нехорошо, но ведь она только посмотрит картинки и положит на место, Зина даже ничего не заподозрит...
Она включила настольную лампу, осторожно, как будто опасаясь кого-то разбудить, открыла тумбочку Зины и на ощупь взяла сверху первый попавшийся журнал. Потом вернулась в свою постель и — утонула в картинках. Она была уверена, что если прочтет этот журнал от корки до корки, включая инструкции к выкройкам, то станет такой же, как эти нарисованные тетеньки, у которых из прически не выбьется ни один волосок, а носочки целый день сохраняют первозданную белизну. У нее будет такая же осиная талия, стянутая ремешком, изящные щиколотки. А воротничок, вышитый вручную, подчеркнет гибкую шею... Но — все это будет, когда она окончит техникум, станет учительницей и выйдет замуж. Почему только преподавательницы из техникума одевались гораздо проще, чем на этих картинках, хотя все были замужем и могли купить себе отрезы на такие наряды? Таня всерьез задумалась. А с утра решила прогуляться, потому что дома делать было совершенно нечего. И даже рассматривать журналы ей порядком надоело. Вдобавок, кажется, в них все было неправдой.
Ночной заморозок прихватил ветки инеем, и они застыли, точно фарфоровые, боясь растрясти свою хрупкую мимолетную красоту. шлепками туши на снегу чернели вороны, Тане даже стало немного обидно, что она совершенно не умеет рисовать, вот ничего не получается у нее, как ни старайся, она только в математике и сильна. На всякий случай подсчитав ворон, Таня двинулась дальше, к железнодорожному мосту, а вернее — просто куда глаза глядят. И снова ей было очень странно вот так гулять в одиночестве, без какой-либо цели.
По мосту прогромыхал длиннющий товарняк, заглушив собой весь остальной мир. И пока колеса наверху отсчитывали мгновения жизни, Таня не решалась зайти под мост, а так и стояла, зажмурившись, как будто опасаясь, что опоры не выдержат тяжести состава и вот-вот обрушатся, но на сей раз обошлось. Шум колес отдалился, и, распахнув глаза, Таня заметила Мишу на противоположной стороне дороги. Нет, это точно был он, и в тот момент она даже задумалась: что он делает здесь один ранним утром? Девчонки же рассказывали, что Миша живет на заводской окраине, очень далеко отсюда...
— Миша! — она кинулась через дорогу к нему, как к старому знакомому. И только в самый последний момент спохватилась: а вдруг он ее не помнит? Мало ли с кем он танцевал в тот вечер в ДК.
— А-а-а... — неопределенно протянул Миша. — Ты... Ты откуда взялась?
— Так я же тут живу в общежитии! Я тебе рассказывала... — Таня стушевалась, потому что Миша явно не помнил, ни кто она, ни тем более что она там ему рассказывала.
— Тебя, кажется, Таней зовут! — Миша наконец осознал происходящее, и Таня обрадовалась, что он назвал ее по имени, что само по себе было необычно. Ну, что Миша Веселов все-таки ее не забыл. Хорошо, что они встретились именно на улице, потому что Зина Белогурова увезла домой свое зеленое платье, а Таня с утра влезла в свое сиротское, в клеточку. Оно вдобавок ко всему стало ей коротким — кажется, Таня еще немного вытянулась. На физкультуре она стояла первой и лучше всех прыгала в длину, потому что ей и прыгать почти не приходилось, такие у нее были длиннющие ноги. Физрук как увидел, так даже присвистнул: «А ты, милая, учебным заведением не ошиблась? Зачем тебе наука вообще? Займешься баскетболом...» Ну, в том смысле, что спортсменам нынче зеленая улица, и можно страну за просто так объездить, да еще талоны на доппитание дают. Но Таня не хотела заниматься баскетболом. Ей представлялось это вообще крайне некрасивым, когда девушки скачут по залу, как лошади. Да и какой смысл ловко закидывать мяч в корзину? В этом, что ли, достоинство человека?
Ей очень хотелось рассказать обо всем этом Мише, но он уже спросил:
— А ты почему не уехала? Каникулы же.
Таня пожала плечами:
— Некуда мне ехать.
— Что так? Никто не ждет или...
— Детдомовская я. Вот, в общежитии дали комнату...