– Хорошо, и почему ты тогда так отреагировала? – я слышу нотку сомнения в его темном голосе. – Уже несколько дней я ищу причины. Пытаюсь понять, что сделал неправильно, но мне ничего не приходит в голову… Я знаю, что обидел тебя, но не понимаю чем. Я…
– Я девственница, окей? – вырывается из меня внезапно. – Поэтому так отреагировала.
– Что?! – его растерянное выражение лица заставляет меня улыбнуться. – Не может быть.
– Может, я… я действительно девственница, – шепчу я ему.
– Не верю ни единому слову. – Я смотрю на него и сжимаю губы. – Ты серьезно сейчас?
– Серьезно.
– Хорошо, ты девственница и у тебя никогда не было парня… Как ты так умудрилась?
– Что? – смеюсь я.
– Тесс, ты не только красивая, но еще и умная… и с тобой можно посмеяться…
– Ты считаешь меня красивой?
– Ну, Тесс, ты сама знаешь, что хорошо выглядишь.
Пару секунд мы смотрим друг на друга, а затем он показывает на мой свитер, на то место, за которым скрывается шрам.
– Из-за этого? – спрашивает он, и его брови медленно поднимаются. – Из-за этого ты не подпускаешь никого к себе?
– Да, из-за этого тоже, – сдаюсь я.
– Но не только.
– Нет, не только.
– Из-за чего же тогда еще?
Воздух будто наэлектризован. Он гладит меня пальцами по руке и разглядывает мой рот. Я знаю, о чем он думает. У нас одни и те же мысли. Но так не пойдет. Оскар приближается ко мне. Еще ближе. Так близко, что я автоматически закрываю глаза. Ветер дует мне в спину и окутывает меня вместе с его исключительным запахом. Я чувствую тепло его губ, ощущаю поцелуй.
– Оскар, – выдыхаю я и открываю глаза. – Подожди…
– Не делай этого, – шепчет он.
– Ты думаешь, я хочу это делать?
Оскар отходит назад, и в темноте я не вижу выражения его лица.
– Честно сказать, я думаю, ты вообще не знаешь, чего хочешь.
– Нет, я знаю! – кричу я в тишину и думаю: «Так не пойдет».
– А, да? И чего же? – рассерженно спрашивает он. – Чего ты хочешь?
– Вот это! Все вот это! – вырывается из меня. – Я хочу эти подколы и ночные звонки. Хочу переживать моменты, в которые время замирает. – Я пододвигаюсь ближе к нему. – Хочу получать эти банальные сообщения с пожеланиями спокойной ночи и делать совместные фотографии. Я хочу по утрам просыпаться рядом с тобой и даже с закрытыми глазами знать, что ты рядом. Хочу засыпать в твоих объятиях, положив голову на твое плечо… Мне кажется, я могу смотреть вечно, как ты убираешь волосы со лба.
– Но?
– Но такого не будет.
– Почему нет?
– Потому что я… – Делаю небольшую паузу и набираю в легкие воздух. – Потому что я умру.
Тишина. Слышно только шелест листвы и биение моего сердца. Оскар крепко держит меня за плечи и смотрит на меня. По его глазам видно, что он не хочет верить в услышанное. Он хочет что-то сказать, но у него нет слов. Через несколько секунд он делает вдох и шепчет:
– Когда?
– Скоро.
– Речь идет о годах или о месяцах?
– Скорее, о неделях, – шепчу я.
– Окей, – отвечает он. – Теперь я понял.
Друг до гроба
Не знаю, как долго мы молчим, но уже достаточно долго. Минуты, которые мне кажутся веками. Его взгляд будто кричит в темноту ночи. Он сидит рядом со мной, погруженный в мысли, будто они его захватили в сети, и внезапно начинает смеяться. Он смотрит на меня:
– Никогда не думал, что скажу это, но мне сейчас действительно хотелось бы, чтобы у тебя был еще другой парень. – Я смеюсь на его слова. – С которым я бы померился силами.
– Не будет никого другого.
Оскар смотрит на меня, и его улыбка не может скрыть шок.
– Недели…
– Да, – шепчу я и сглатываю.
– Это уже точно?
– Совершенно точно.
– Никакой надежды? – осторожно спрашивает он.
– Нет.
– Но ведь должно быть что-то, что ты еще не попробовала. Что-нибудь…
Оскару хочется надеяться на выход из этой ситуации, которого не существует. Он видит свет, где его на самом деле нет. Я знаю этот туннель. Его и его темноту. Я привыкла к нему.
– Мне бы хотелось, чтобы это было так.
Мы молчим какое-то время, а затем он спрашивает:
– Это… рак?
– Нет, это не рак, – вздыхаю я.
– А что тогда? Назови мне то, что я буду ненавидеть.
– Мое сердце.
– Черт, – бормочет Оскар. – Боюсь, его я не смогу ненавидеть. – Его глаза светятся, а кривая улыбка проходится мурашками по моей коже. – Что с твоим сердцем?
– В нем дыра.
– Дыра? – Оскар в недоумении смотрит на меня и затем спрашивает: – Значит, тебе делали трансплантацию?