– Звучит так, как будто вы были близки.
– Мы были неразлучны.
– Сейчас все поменялось, – он смотрит на меня и догадывается, о чем я думаю. – И ты не хочешь об этом говорить…
– Нет, не очень.
Секс в большом городе
– Твоя мама упоминала тогда за ужином, что ты играешь на фортепиано.
– Спасибо, – говорю я тихо.
– За что? – спрашивает он, улыбаясь.
– За то, что сменил тему.
– Не поэтому, – ухмыляется он. – И? Как давно ты уже играешь?
– Я начала заниматься, когда мне было пять.
– Добровольно или тебя заставляли?
– Я так хотела.
– Серьезно? В пять лет? – удивляется он.
– Да, – я пожимаю плечами. – Я была странным ребенком.
– Я тоже.
– Правда? – я смотрю на него снизу вверх.
– Я начал играть в семь лет. Но больше не играю. – Его улыбка поменялась. Стала грустной.
– Почему?
– Потому что больше не для кого.
От боли в его голосе мое сердце замерло.
– Сыграешь как-нибудь для меня? – спрашиваю я шепотом.
– Если ты хочешь, – отвечает он облегченно. – Но не жди, что я сыграю хорошо. Мои пальцы уже заржавели.
Я беру его руку.
– Странно, – говорю я. – По ним не скажешь.
– Поверь мне, Тесс, они такие, – он нежно гладит меня по руке, а потом качает головой. – Я правда не играл целую вечность.
– Я прекратила играть пару месяцев назад, – говорю я, но мыслями нахожусь где-то в другом месте и начинаю изучать его ладони. Эти руки, должно быть, никогда не выполняли тяжелую работу. На них нет мозолей, ни одной. – Раньше меня было не оттащить от инструмента.
– Почему ты перестала играть?
– Не знаю, – отвечаю я и пожимаю плечами. – Может быть, потому что в этом больше нет никакого смысла.
– А какой смысл был до этого?
– Я должна была поступить в консерваторию Оксфорда.
– Понятно. – Он улыбается мне. – А сейчас?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, чем ты занимаешься вместо этого? Какие-нибудь хобби?
– Нет, – отвечаю я неуверенно, потому что сказать правду было бы неприятно. Я сижу тут и умираю. Прежде всего, от скуки. А если я не бездельничаю, то подробно изучаю твой профиль в «Фейсбуке».
– Пожалуйста, только не говори, что ты сидишь дома и ждешь смерти?
– А чем, по твоему мнению, мне еще заниматься? – спрашиваю я.
– Что угодно, только не это.
– Что, например? – смеюсь я.
– Без понятия, но у тебя должен быть план, – говорит Оскар. Да, я и мои планы. Моя жизнь могла бы стать наглядным примером того, как можно организовать свое время, если бы смерть и Оскар не встали на моем пути. – Ну, так?
– У меня нет планов.
– Ну, давай же, – дразнит меня Оскар. – Должна же быть хоть пара вещей, которые тебе хотелось бы обязательно сделать? Вещи, которые ты еще никогда не делала.
– Какие, например? Секс? – Я сказала это вслух?
Он смущенно улыбается.
– Я не это имел в виду.
– А, нет? – меня бросает в жар.
– Нет.
А жаль.
– Уверен? – громко спрашиваю я и показываю на окно. – Кровать как раз за нами, – это звучит, к сожалению, не так смешно, как я ожидала. Наоборот, это звучит словно крик отчаяния. – Секс было бы проще осуществить, чем путешествие по миру, о котором я так мечтаю… Как ты думаешь?
– Я думаю, что, пожалуй, поменяю тему, – говорит Оскар хриплым голосом.
– Как так? Что ты имеешь против путешествий? – я делаю вид, что ничего не говорила.
– Я не имею ничего ни против секса, ни против путешествий, – по его лицу скользит улыбка, и мне не хочется думать, сколько у него было девушек. – Просто твоя кровать заставляет меня нервничать.
От его взгляда у меня мурашки по коже. Если бы я не знала, что это неправильно, то поцеловала бы его прямо сейчас. Я забуду обо всем в его руках. Даже вопрос о количестве бывших девушек. Если бы его губы скользили по моим, мне было бы без разницы. Этот запах и сверчки, которые поют нашу песню. Мне хотелось бы просто закрыть глаза и унестись за ним. Я бы спала с ним, это было бы прекрасно, потому что он любовь всей моей жизни. Но это было бы неправильно. Это было бы нечестно. Я уйду, а он останется. Для меня это стало бы подарком, а для него – проклятьем.
– Тесс, о чем ты опять думаешь?
– О городах, которые я никогда не увижу, – вру я.
– Я сделаю вид, что поверил тебе, – сухо отвечает он.
– О… о чем ты? – начинаю заикаться я.
– Я вижу, когда ты врешь, и, мне кажется, знаю, о чем ты подумала на самом деле. – Мне хочется снова соврать, но он качает головой: – Ну, давай, расскажи мне про города. – Он ухмыляется, а меня бросает в жар, и мои щеки краснеют. – Ну?