Сейчас неподходящее время. Я хочу аккуратно преподнести им это. Без Лариссы и ее взгляда. Внезапно мне становится ясно, что не будет подходящего момента, чтобы рассказать семье о том, что последние недели мне хотелось бы провести с Оскаром. Без них. Я причиню им боль, хотя не хочу этого. Они обидятся, а мама будет ужасно плакать. Может, с моей стороны это эгоистично, но это мое последнее лето. И я хочу провести его с Оскаром. Я хочу ехать с ним по нашему маршруту и копить в памяти воспоминания до конца дней.
– О чем ты думаешь, милая?
– Я… – напряженно сглатываю и слышу, как произношу: – Меня не будет с вами.
– Что значит, тебя не будет с нами? – папа в недоумении смотрит на меня.
– Я хотела подождать с этим до конца ужина.
– С чем ты хотела подождать? – спрашивает он, и его голос звучит не как голос моего отца, а как голос серьезного адвоката, который не терпит нечетких ответов.
– Мы с Оскаром едем в Италию.
– Что?! – он спрашивает так громко, что люди за соседними столиками оборачиваются. Когда он замечает взгляды, направленные на нас, то берет себя в руки, потому что знает, что мама не выносит подобные ситуации. Он растягивает губы в кривой улыбке, а затем он сжимает мою руку и шепчет: – Ни за что на свете. Ты останешься со своей семьей, поняла?
– Я этого не сделаю, – спокойно отвечаю я.
– Ты никуда не поедешь. Ни одна, ни с парнем, которого ты едва знаешь.
– Почему нет? – я вытаскиваю свою руку из-под его.
– Очень просто. Потому что семья на первом месте, – говорит он сквозь зубы, потом взглядом ищет официанта и взмахом руки просит принести счет.
– Да? И с какого же это момента? – отвечаю я.
– Что, прости? – Отчаяние в его глазах заставляет меня сглотнуть.
– Как давно семья стоит на первом месте?
– Всегда стояла, – резко отвечает он.
– Странно, – говорю я. – Я несколько месяцев была дома. А где был ты?
– Я работал, – раздраженно отвечает он. – И не мог отложить все дела только потому… – он обрывает предложение.
– Только потому, что я умираю?
Я вижу, как мама делает испуганный вдох. Но молчит. И Ларисса молчит. Мы с отцом смотрим друг на друга, словно видимся впервые. Его образованное лицо вдруг стало эмоциональным. Он всегда был идеальным отцом, а я идеальной дочерью. Мое предыдущее «я» обрадовалось бы тому, что он вернется домой. Но о прежнем «я» не может быть и речи.
– Как ты можешь говорить такое? – упрекает меня он.
– Папа, ты отказываешься от дела не потому, что хочешь нас видеть чаще, а потому, что будешь жалеть потом, если не сделаешь этого сейчас.
– Тесса! – мама в шоке.
– Но это правда, – говорю я, качая головой удивительно спокойно. – Неужели один из нас должен умереть, чтобы ты посвящал нам больше времени? – Его взгляд – это смешение ярости и осознания вины. – Я точно не откажусь от последнего лета только потому, что ты вдруг вспомнил, что у тебя есть семья.
– Тесса, хватит! – разгневанно шипит он на меня и взглядом ищет помощи у мамы. – Может, ты тоже хочешь что-то сказать? – Громкие взгляды заполняют тишину. Я вижу упреки в его глазах и внутренний конфликт в ее. – Грета?!
– Она должна поехать, – отвечает мама и смотрит на меня.
– Что?! – его голос надламывается. – Ты совсем с ума сошла? Ты хочешь отпустить нашу дочь с совершенно незнакомым мальчишкой?
– Не бойся, папа, я не сделаю вас молодыми бабушкой и дедушкой, – говорю я с горечью.
Официант приближается к нашему столику, и отец понижает голос.
– Мы продолжим разговор дома, Тесса. Мы еще не закончили.
– Нет, мы закончили, – спокойно отвечаю я и встаю. – Я поеду, папа, и ты меня не остановишь.
Последнее, что я вижу, выходя из ресторана, – лицо моей сестры. Она улыбается. И эта улыбка тепло провожает меня наружу, в прохладную летнюю ночь.
Спой мне
Не прозвучало даже ни одного гудка, как я уже слышу его голос:
– Креветка?
– Мы можем увидеться? – спрашиваю я, а сердце стучит так, будто сейчас выпрыгнет.
– Все в порядке? У тебя голос какой-то… странный.
– Я… я им сказала.
– Окей, – отвечает он. – Значит, ты дома?
– Нет, на Нимфенбургерштрассе.
– А где именно?
– Станция Майлингерштрассе.
– Ты знаешь кафе «Нойхаузен»?
– Да, знаю. – Я завтракала там пару раз с Тиной и Алекс.
– Встретимся там через десять минут? – спрашивает он. – Я, конечно, могу тебя забрать, но, мне кажется, пешком ты дойдешь быстрее.
– Окей.
– Я лечу, – говорит он, и я слышу странные шумы на заднем фоне. – Я сейчас же выезжаю, только сперва оденусь. – Оденется? Я представляю Оскара, как он бегает по комнате. – Креветка?