– Тесс…
– Пожалуйста, – умоляю я его и смотрю ему прямо в глаза. Я знаю, что это стоит ему немало сил, вижу его напряжение. Но в конце концов он кивает и откашливается.
– Окей.
– Окей? – осторожно переспрашиваю я.
– Да, окей.
Оскар смотрит на меня, пока я иду в сторону туалета, мимо официантки, которая протискивается в узких проходах между столами с заполненным разносом, мимо гостей, которые оплачивают счет и уходят, и мимо тех, кто занимает освободившиеся места. Вокруг приятная атмосфера, в воздухе витает запах лета. Кафе битком забито внутри и снаружи, многочисленные разговоры на фоне играющей музыки превращаются в шум, который, подобно огромной волне, плывет из помещения в сад. Я давно здесь не была. Последний раз заходила больше года назад. Тогда стены были выкрашены в желтый, а сейчас они светло-серые, и мне так даже больше нравится. Штукатурка, зеркало, тяжелая темная мебель, деревянный пол и лампы – все в этом кафе напоминает мне Вену. Или романтическое представление, которое у меня сложилось о ней. Я отхожу в сторону и освобождаю место для молодой девушки, которая очень занята, она объясняет кому-то по телефону, как сюда добраться. Она смотрит на меня и быстро уходит. Это было здорово. Ситуация с тушью на моих ресницах оказалась намного сложнее, чем я думала. Мужчина с седыми идеально уложенными волосами придерживает для меня дверь в зал и смотрит сочувствующе. Я отвожу взгляд, киваю ему, прохожу мимо стенда с журналами и скрываюсь за дверью женского туалета.
Большое зеркало освещено приглушенным светом, и в этом свете я кажусь еще ужаснее. Как будто на меня напали и долго избивали. Красные опухшие глаза, лопнувшие капилляры и черные полосы, проходящие до подбородка. Мое лицо напоминает мне карту местности. Слезы прочертили дороги и маршруты как маленькие реки, они растянулись по коже. Можно точно сказать, какие из них разлились и где. Кожа под глазами красная и напрягается от прикосновений бумажных платочков, которыми я вытираю следы туши. Это не только доставляет боль, а усугубляет ситуацию. Я пытаюсь совершить еще одну попытку убрать все, когда какая-то женщина энергично открывает дверь женского туалета. Мы обе вздрагиваем, а затем я отвожу взгляд. Она симпатичная и высокая, и в хорошем настроении, и мне не хочется увидеть еще один взгляд, в котором можно будет прочесть, как плохо я выгляжу. Я и так это знаю.
Жду, пока она пройдет мимо, но она этого не делает. Вместо этого она копается в своей огромной сумке и только потом немного отходит от меня.
– Вот, возьмите, – радостно говорит она.
Я смотрю на нее и, увидев в ее руке салфетки для снятия макияжа, беру их.
– Эм, спасибо.
Кто носит салфетки для снятия макияжа в сумке? Она с ухмылкой улыбается, как будто прочитала этот вопрос в моих глазах.
– Обычно я не беру их с собой, – тихо говорит она. – Сегодня я первый раз ночую у своего нового парня. – Она вытаскивает вторую салфетку. – На всякий случай, – говорит она и подмигивает мне. – Думаю, тебе понадобится две, – сказав это, она исчезает в кабинке, и я стираю долину слез с моего лица.
Пару минут спустя мы обе выходим из туалета и прощаемся, улыбаясь друг другу, словно мы два подельника. Она идет к столику у бара, а я выхожу на улицу. И в этом море лиц мои глаза сразу же находят Оскара.
Еще час назад я думала, что умру на тротуаре, а сейчас сижу под гирляндами, которые плавно качаются от прохладного вечернего ветра, и улыбаюсь так сильно, что едва ли могу дышать. Я не знаю, как Оскару это удается. Как ему удается сделать так, что я сразу же забываю обо всем. Всего несколько минут рядом с ним, и я чувствую себя беззаботно и свободно. Как будто умирающая Тесса – это всего лишь костюм, который я снимаю, когда нахожусь рядом с ним. С ним все проблемы остаются в прошлом. Как и реальность и страхи, которые преследуют меня словно тень, от которой я никак не могу избавиться. Может, тень – это часть моего костюма. Может быть, она прочно пришита к его штанинам, ведь, когда я снимаю его, больше не существует никаких забот. Все, что от меня остается, – улыбающееся, счастливое существо со слезами на глазах и бабочками в животе. Каждая секунда, проведенная с ним, вырывает меня из реального мира, и впервые в жизни мне действительно без разницы куда, пока рядом со мной Оскар.
На полном ходу
Почти одиннадцать, ночь сегодня теплая. Мы открыли окна в машине, ветер обдувает мое лицо и развевает волосы. Мы проезжаем мимо канала, и я смотрю в направлении замка. Несокрушимый, как скала, он величественно возвышается в темноте. Когда мы с Лариссой были маленькими, мама часто водила нас в музей «Человек и природа». Отец работал. Разве могло быть иначе? У злостных неплательщиков, как-никак, нет выходных.