– Каким образом? Как бы я должна была тебе это рассказать?
Я закрываю глаза и массирую пальцами лоб.
– Я просто не знаю как, Тесса, ты была такой отважной, и ты… – Она сглатывает. – Ты так долго боролась. – Я чувствую, как мой шрам растягивается от каждого вдоха. – Как бы я тебе это рассказала? И когда? Когда наступает подходящее время, чтобы сказать своему ребенку, что он умрет?
Я открываю глаза и смотрю на нее.
– Его нет! – кричу я. – Но ты виновата в этом передо мной! – мой голос срывается на визг. – Речь шла о моей жизни!
– Да, ты права, но…
– Никаких «но»! Это было не твое решение!
– Нет, Тесса, мое! – рычит она. – Потому что ты мой ребенок, а я твоя мать!
– Но когда-то ведь я перестану быть ребенком! – тоже рычу ей в ответ.
– Нет! Для меня ты всегда будешь моим ребенком! – Я смотрю на нее, и мое ослабленное тело дрожит. – Ты думаешь, мне нравилось молчать? – Ее голос срывается. – Думаешь, мне было легко? Обманывать и обнадеживать тебя всю жизнь, – от слез ее голос дрожит, и она прикрывает рот рукой.
– Почему ты так поступила? Почему?! – спрашиваю я растерянно. – Я хочу понять!
Она медленно убирает руку ото рта.
– Потому что я тебя люблю.
– Потому что ты меня любишь? – я в растерянности, а она кивает. – И это все? Это причина? – Она снова кивает, и я смотрю на нее. Я все поняла. – Ты… ты не рассказала бы мне это никогда, верно?
– По крайней мере, добровольно я бы этого точно не сделала.
– Не сделала бы добровольно? – рассерженно спрашиваю я. – Как это понимать?
– Мы долго обсуждали это с доктором Майнфельдером, – отвечает она. – Будучи твоим лечащим врачом, он был обязан поставить тебя в известность по наступлению твоего совершеннолетия.
– Был обязан? Он сказал бы мне это?
Она вздыхает.
– Я попросила его этого не делать.
– Что?! – Я качаю головой, не веря в то, что она говорит. – Но он бы мне рассказал…
– Я не знаю.
– Ты правда смотрела бы, как на свадьбе я говорю: «До тех пор, пока смерть не разлучит нас», зная, как скоро это произойдет, и все равно не сказала бы?
– Тесса, прекрати! – Она хочет взять меня за руку, но я отдергиваю ее. – Я не надеюсь на то, что ты поймешь меня.
– Я этого и не собираюсь делать!
– Я твоя мать, и сделала бы все, чтобы защитить тебя!
– Значит, ты делала все это ради меня? – в ярости спрашиваю я, лишь бы только не начать рыдать.
– Конечно.
– Чушь собачья, – говорю я ей, и у меня темнеет в глазах.
– Ты действительно думаешь, что я делала это для себя? – Мне хочется ответить ей, но в горле встал ком. – Я молчала, чтобы ты могла жить.
Вдруг накатывают воспоминания. Я хочу что-то сказать, но у меня нет слов. Какое-то время мы просто сидим и молчим. В комнате полная тишина, слышно только наше дыхание. Полоса света из коридора падает маме на спину и освещает мое лицо. Отражение воды в бассейне мерцает на окне. Я разглядываю маму. На ее затененном лице слезы. Я наконец-то поняла. Наконец-то я нашла объяснение, которое так давно искала.
– Хорошо, – шепотом говорю я.
– Хорошо? – Ее большие глаза вопрошающе сверкают в темноте.
– Ты знала, что у меня будет короткая жизнь, но ты хотела, чтобы у меня она была. Но у меня ее не было, потому что я ничего не знала.
– Мне хотелось, чтобы ты была свободна, Тесса, – шепчет она в ответ и осторожно берет меня за руку. – И ты была свободной.
Она права. Я была свободна. Всегда.
Крепко обнявшись, мы сидим на краю кровати, и с каждой скатывающейся слезой я теряю вес. Как будто из моих глаз вытекает жидкий свинец. Мама нежно гладит меня по голове, и я снова становлюсь ребенком, которым мне не хотелось быть в эти последние месяцы. Но я ребенок. Ее ребенок.
Только в этот момент я понимаю, как эгоистично себя вела. За все время с того момента, как мне обо всем стало известно, я ни разу не подумала о том, как ей осточертела ложь. Намного проще было бы рассказать мне все и перебросить этот груз на мои плечи.
Но тогда она отняла бы у меня легкость, и мои мысли не смогли бы больше летать. Словно птицы, крылья которых испачканы в нефти, что не позволяет им парить в облаках. Правда была бы для меня нефтяной пленкой. Я никогда бы не планировала свое будущее, просто ждала бы смерти. Каждый вечер засыпала бы в страхе, боялась не проснуться. На протяжении нескольких лет занималась бы тем, чем я занималась последние несколько месяцев.