От этих мыслей у меня сводит мышцы живота. Я вижу свою одиннадцатилетнюю копию, ее свисающие пряди волос, красные опухшие глаза и депрессивный взгляд. Я вижу себя сидящей на кровати в пижаме с Томом и Джерри, но не играющей с Лариссой, а с пустым взглядом в ожидании смерти. Никто не хочет умирать молодым, но осознание того, что тебе придется, убило бы меня еще раньше.
– Мама, – говорю я тихо.
– Что? – ее мягкий голос вибрацией отзывается в моей груди.
– Мне очень жаль.
– Тесса, я не знаю, каково это – умирать, как ты чувствуешь себя в этот момент. Но я знаю, каково это – ощущать себя обманутой. – Она целует меня в лоб. – Ты все сделала правильно.
Я собираю чемодан
Я пустым взглядом провожаю ее до двери. Мои глаза огромные, размером с ладонь. Мама еще раз улыбается мне и закрывает за собой дверь.
Я чувствую в руке сверток денег и не могу поверить, что это правда. Я смотрю на свой кулак, и при виде купюр в голове начинает звучать мамин голос. «Ты все равно получила бы их. Они твои. Потрать на все, что захочешь. К сожалению, я не могу подарить тебе время, но, может быть, эти деньги осуществят твои мечты».
Я не пересчитывала деньги, но по ощущению их там больше чем достаточно. Намного больше, чем у меня когда-либо было. Они исполнят мои мечты. Еще пару недель назад я думала только о времени, которого у меня не будет. О годах, которые я могла прожить, и о мечтах, которые никогда не сбудутся. У меня по-прежнему очень мало времени, но я рада, что оно может еще что-нибудь значить. Я рада, что еще не совсем поздно. Что бы ни произошло, завтра начнется другая жизнь. Новый отрезок. Он станет для меня последним.
Разве это не странно, что одна и та же вещь может выглядеть совершенно по-разному, если рассматривать ее в разной перспективе? Кто-то видит одуванчик, а кто-то желание. Минута жизни для меня означает намного больше, чем для других людей, которые строят заборы из незначительных моментов и прячутся за ними. Конечно, это может случиться с каждым, но они об этом не думают. Они не проживают каждый день так, словно он последний. Они постоянно думают о завтрашнем дне, как будто он был им обещан. Как будто у них есть гарантии, что он наступит. Когда знаешь, что скоро умрешь, больше не веришь в это.
Ожидание смерти – это то, что делает завтрашний день пугающим. Мне кажется, смерть дружелюбна. По крайней мере, мне хочется верить в это. В смерти есть один нюанс. В тот момент, когда мы осознаем, что оставим после себя, когда мы замечаем, что откладывали наши желания, когда понимаем, что не стали теми, кем хотели бы стать, мы начинаем сожалеть о многих вещах. Единственное, что вызывает у меня сожаление, – это то, что необходимо оказаться при смерти, чтобы понять, насколько прекрасна жизнь. У меня было все. Прежде всего время. Но я его не использовала, а вместо этого была занята чем-то более важным. Но не настоящим моментом. Я никогда бы не подумала, что отношусь к тем глупым людям, которые не умеют ценить жизнь. Я думала, что намного лучше, чем они. Но это не так. Я сидела на вершине из ложных ценностей и завышенных ожиданий. Прежде всего к себе самой.
Мне всегда хотелось иметь все. Сейчас у меня есть Оскар. Я словно получила второй шанс. Кладу деньги в конверт и встаю. Время собираться. Мир ждет! Ну ладно, Италия. Но в моем случае это одно и то же. Я включаю музыку и хочу встать, как вдруг начинает звонить мой телефон, и его имя на экране вызывает у меня улыбку.
– Оскар? – я свечусь от счастья. – Я только подумала о тебе.
– Это были мои слова, – отвечает он, и я слышу, что он ухмыляется и одновременно копается в вещах.
– Чем занимаешься?
– Собираю вещи, – отвечает он. – Пытаюсь… Готов поспорить, ты уже все собрала.
– Ни вещички.
– Да ладно?!
– Я не знаю, что мне брать, – подхожу к шкафу и озадаченно смотрю внутрь. – Что ты берешь? Ты, как заядлый путешественник, должен дать совет.
– Минутку, минутку… ты хочешь узнать мои приемчики по собиранию чемоданов? – спрашивает он с наигранным возмущением. – Мне жаль, но эти тайны я тебе раскрыть не могу.
– А если я пообещаю никому о них не рассказывать?
Он вздыхает, молчит какое-то время, а затем говорит:
– Ну хорошо, ты должна дать мне слово. – Ухмылка растягивается по моему лицу. – Ну и?
– Я клянусь, что унесу твои уловки с собой в могилу, – произнеся это вслух, я поняла, насколько больно это прозвучало. – Эм, извини.
Оскар после недолгого молчания отвечает:
– Тридцать наименований, не больше.
– Что?
– Ты можешь взять только тридцать вещей.
– Это не слишком много? – скептически спрашиваю я.