– Я не хотел тебя напугать.
Это Оскар. Кто же еще? И все же мое дыхание учащается. Прохладный ветер заставляет меня дрожать, и я не знаю, действительно ли тонкая пленка пота на коже от жары.
– Пойдем, – говорит Оскар и нежно подталкивает меня к багажнику. – Ну, что скажешь? – он, улыбаясь, показывает на наше спальное место. Я подсвечиваю фонариком машину и нахожу там тонкий матрац, мою подушку и мой спальный мешок.
– А где спишь ты? – я свечу ему в лицо фонариком.
– Здесь.
Он показывает на маленькую палатку рядом с машиной. Мне все становится ясно. Между нами ничего не произойдет до тех пор, пока я не решусь показать ему себя. Все из-за меня. Даже то, что я хочу спрятать. Но, боюсь, на раздумья нет времени.
Гром и молния!
Я тихо открываю багажник и вылезаю босиком наружу. Земля под ногами оседает от каждого шага, а повсюду лежащие сосновые иголки колют мне пятки. Чем ближе я подхожу к палатке, тем чаще бьется мое сердце. Вокруг тишина, слышно лишь, как стрекочут сверчки и лают собаки вдали. Я сажусь на колени перед входом. Рука бесконтрольно дрожит, когда я вытягиваю ее, чтобы открыть замок. Набираю воздуха в легкие и жду, пока что-нибудь произойдет, может быть, шум разбудит Оскара, но вокруг все спокойно, кроме моего пульса. Только когда я начинаю заползать на четвереньках в палатку, Оскар вскакивает от страха.
– Это я, – тихо говорю я, когда он убирает волосы со лба и начинает в панике меня разглядывать.
– Что случилось? – спрашивает он, и его голос звучит непривычно хрипло. Я смотрю на него и не могу ничего сказать. От нервозности у меня перехватило дыхание. – У тебя все хорошо? – Я киваю. – Точно? Я имею в виду… – Протягиваю дрожащий палец и кладу ему на губы.
Я понимаю, что они невероятно холодные, когда мой теплый палец касается их. Оскар смотрит на меня в ожидании. Может быть, он чувствует себя немного неуверенно. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза, а затем медленно снимаю ночную сорочку, но робко держу ее у груди. Она словно мой фланелевый бронежилет.
– Что ты делаешь?
Я пытаюсь быть распущенной, но на самом деле я чувствую себя ничтожной в этом черном нижнем белье, мой взгляд не соблазнителен, а полон страха. Дешевые кружева натирают кожу и оставляют красные следы. Я собираюсь с духом и откладываю сорочку в сторону. Взгляд Оскара медленно опускается вниз. Я вижу, что ему приходится прилагать усилия, чтобы увидеть меня сексуальной, но я не такая. И поэтому ничего не происходит. Черные кружева на бледной коже, которая натянута на кости, – это совсем не то, что заводит мужчину, неважно, нравится ему девушка или нет. Я на ощупь пытаюсь найти ночную рубашку.
– Тесс…
– Прости, – шепотом говорю я и снова поднимаю ее к груди.
Оскар на момент закрывает глаза.
– Не нужно.
– Мне… мне лучше уйти, – тихо говорю я и начинаю ползти спиной к выходу.
– Тесс, подожди… – он хватает меня за руку.
– Нет, не стоит, – перебиваю я его и выскакиваю наружу.
Выбежав из палатки, я натыкаюсь на что-то теплое и поднимаю глаза. Что за?
– Тина?! – резко вскрикиваю я, и мой голос срывается. – Что ты тут делаешь?!
Она не отвечает, только смотрит в пол. И только потом я замечаю, что она голая. Ее загорелая кожа блестит при свете луны, а большие груди поднимаются при каждом вздохе.
– Почему ты голая?!
Мой взгляд падает на плюшевые наручники на ее правой руке. Прежде, чем я успеваю что-то сказать, из палатки выползает Оскар. Полотенце, которое еще пару часов назад висело у него на плече, теперь скрывает тот факт, что он тоже голый. Этого не может быть.
– Поэтому ты спишь в палатке, – шепчу я ему. – Из-за нее. – Тина гладит меня по руке, пока боль разъедает мое тело подобно кислоте. – Оставь меня! – Я отбрасываю ее руку и поворачиваюсь к Оскару. – Я думала, ты влюблен в меня.
– Это он тебе сказал? – спрашивает Тина, смеясь.
– Он написал это, – едва слышно отвечаю я. Тут же вспоминаю о письме и о каждом слове, написанном там.
– И ты поверила ему? – Тина вздыхает и качает головой. – Боже, Тесса, ты такая наивная.
– Видимо, да, – говорю я. – Я думала, мы с тобой подруги.
Она подходит ближе и пренебрежительно спрашивает:
– Подруги? Поэтому ты так часто звонила мне и спрашивала, как у меня дела? Или хотя бы перезванивала мне?
– Ты можешь забрать кого хочешь, но, пожалуйста, только не Оскара, – говорю я на выдохе, пока в моих глазах скапливаются слезы. – Я влюбилась в него.