Оскар тянет меня за собой.
– Пойдем со мной…
– Куда? – спрашиваю я, но покорно плетусь за ним.
– Туда…
Мы подходим к старому мосту. На его широких каменных перилах стоят роскошные двухметровые статуи на подиумах. Они устремляются вверх, такие строгие, как стражники, и я даже немного боюсь, что они не пропустят нас дальше к пассажу. Но они неподвижны. Просто стоят. И все-таки кажется, что они провожают нас взглядом. Рим в какой-то степени выглядит ненастоящим. Весь город как один большой музей под открытым небом. На каждом углу подкарауливает прошлое. Строения из мрамора и гигантские фонтаны, которые манят своей бирюзовой водой в такой жаркий день, как сегодня. Они построены из камня и этим придают особый вид городу. Когда мы подходим к середине моста, Оскар обнимает меня сзади и подталкивает к балюстраде. Я чувствую его сердцебиение и дыхание на моей шее. Различные цвета переливаются в солнечном свете, а объемные тени от крон деревьев узором ложатся на фасады домов. Это всего лишь один из мостов Рима, но в это мгновение он принадлежит только нам. Здесь нет толп туристов, нет гидов, только мы и наши стражники.
– Идеальная песня для этого момента? – шепчет Оскар и гладит меня по животу.
– «The Trellis» Никки Мулвей, – шепчу я в ответ.
– Почему именно она?
– Я даже и не знаю, – я смотрю через плечо в его голубые глаза. – Она хорошо подходит к зеленому цвету и к медленно струящейся воде. Знаешь эту песню?
– Нет, – отвечает он и целует меня в кончик носа. – Пока не знаю.
– А ты бы какую выбрал?
– Patterns группы Metthew and Me, – не раздумывая говорит он.
– Почему?
– Потому что, когда играет эта песня, время останавливается. – Мне бы хотелось, чтобы оно остановилось. Оскар смотрит немного левее меня, затем ухмыляется. – Видишь вон то дерево?
Я следую за его взглядом.
– То, что возвышается над водой?
– Именно оно. – Оскар быстро хватает меня за руку и тянет за собой. – Давай, Креветка, мы залезем на него.
Залезть? Я? Я сначала хотела отклонить это предложение, но потом увидела его восхищенное лицо, и у меня не осталось выбора, кроме как следовать за ним. Готова поспорить, я буду выглядеть очень глупо. Скорее всего, даже не смогу забраться туда без помощи.
Подходя к берегу реки, Оскар отпускает мою руку, снимает обувь и носки и немного закатывает темно-синие штаны. Я делаю глубокий вдох и сбрасываю балетки.
Оскар первым забирается наверх. Для него это, кажется, очень просто.
– Теперь ты, – он протягивает мне руку. И когда видит мое сомневающееся лицо, говорит: – Просто не смотри вниз. Смотри на меня. – Его взгляд пристальный и непреклонный, и я хотела бы утонуть в голубизне его глаз. Вдруг мне становится очень легко.
Мы с Оскаром сидим рядом друг с другом на ветке, наши ноги болтаются над водой. Недолго думая, я обхватываю ступнями его икру и чувствую кожей гладкую ткань его брюк. Бесчисленные листья шелестят над нашими головами и укрывают нас в прохладной тени. Я смотрю на мост и на наших стражников. Потом замечаю, что Оскар разглядывает меня.
– Что такое? – со смущением спрашиваю я.
– Ничего, – отвечает он. – Просто смотрю на тебя.
Он облизывает губы, затем обхватывает мое лицо ладонями и целует. Он целует меня как в фильме, только это реальность. Это идеальный поцелуй, на идеальном фоне, где я играю главную роль. Это не сон. Это моя жизнь. И мне становится совершенно неважно, что я ничего не сотворила. Значит, я уйду такой же нагой, как и пришла в этот мир. У меня есть Оскар, и это намного больше, чем получают другие люди.
По пути к Испанской лестнице мы пересекли Римский форум и поели на десерт мороженого. Точнее, часть его. Другая часть просто растаяла, потому что мы были слишком заняты поцелуями. Заслуживает ли Римский форум внимания, я, честно сказать, уже и не помню.
Лето показало свою душную сторону, и небо огромным куполом легло над нашими головами. Мы плетемся по площади Испании. Небо чистое, видно одно лишь облачко. Оно пушистое и немного надутое, плывет по небу и напоминает нам огромный шарик мороженого. Я резко останавливаюсь, зажмуриваю один глаз и подставляю рожок. Как будто облако – это мое мороженое. Оскар кладет подбородок на мое плечо и смеется.
– Подожди, – он берет свою сумку. – Мы должны сфотографировать это. – Я стараюсь держать рожок ровно и не двигаться, и мгновением позже Оскар целует меня в щеку. – Получилось.
Я хочу пойти дальше, но Оскар достает плюшевого зайца и поднимает его вверх. Он будто сидит на облаке. Словно оно – это лифт, который отвез зайца к Элис. Оскар делает фото, но внезапно звонит его телефон и разрушает этот момент.