Я высказываю то, что думаю. Я громко говорю это. Но не знаю, как люди извиняются. Не знаю, как они прощаются. И не знаю, как отпускают того, кого хотелось бы удержать навсегда. Как сказать кому-то, что любишь его. Мне кажется, я упустила этот момент. Уже поздно вернуть все на свои места. Было намного проще ненавидеть ее, чем принять себя такой, какая я есть. А сейчас ночью я лежу на кровати и пытаюсь осознать, что моей старшей сестры скоро не станет. Но как это может произойти?
Как мир сможет существовать без Тессы? Она всегда была здесь. Всю мою жизнь. Она мое первое осознанное воспоминание. А сейчас ее просто кремируют. Она превратится в золу, и не останется ничего, кроме тени. Тень и пустота, которые останутся после нее. А я буду сидеть в холоде и темноте и скучать по ней каждый день. Но она не узнает об этом, потому что я никогда не скажу ей об этом, потому что просто не знаю как.
Я реву навзрыд. Слезы одна за другой ручьем текут из моих глаз, оставляя после себя холодный след на коже. Я вдыхаю и выдыхаю. Снова и снова. Моя грудная клетка растягивается и снова сжимается, пока я осознаю слова Лариссы. Мои родители были правы. Я не должна была умереть, не узнав правды. Не узнав о том, что моя младшая сестра будет скучать по мне. От этих мыслей слезы снова катятся по моим щекам. Они вырываются изнутри, из той части, которая, как я думала, уже давно ничего не чувствует.
Правда
– Креветка? – Я смотрю наверх. Лицо Оскара расплывается, и его глаза теперь не больше, чем два голубых пятна. – Что случилось? – обеспокоенно спрашивает он. Я молча протягиваю ему листы, и он забирает их у меня из рук. – От кого это?
– От Лариссы, – мой голос просто зареванный шепот. – Это сочинение, которое она написала.
– Окей, и откуда оно взялось?
– Оно было в моей сумке, – всхлипываю я.
– И когда она тебе его передала?
– Никогда, – говорю я. – Оно было в конверте, который перед отъездом сунула мне мама.
– Я не понимаю… А почему Ларисса сама тебе его не отдала? – осторожно спрашивает Оскар. – И зачем она его вообще написала? Я имею в виду, она же могла просто поговорить с тобой.
– Только не об этом, – шепчу я и качаю головой.
– Что ты имеешь в виду? О чем?
– Прочитай, – говорю я, беру первую страницу со стола и протягиваю ему. – Прочитай все.
– Ты уверена? – Оскар с сомнением смотрит на меня. – Ведь это личное, а я…
– Я уверена.
Его глаза смотрят в мои, и пару секунд спустя он разворачивает письмо и начинает читать. Сначала его, затем сочинение. Я наблюдаю, как его глаза скользят по бумаге, и в конце строчки перепрыгивают на новую. Он нахмуривает лоб и откладывает письмо, потом смотрит на меня, и кажется, что он утешает меня взглядом. Оскар притягивает меня в крепкие объятия, и я снова начинаю рыдать. Дамбу прорвало. Мое лицо трясется на его шее. Тело дрожит, а громкие всхлипывания стали глухими, потому что я уткнулась в его футболку. Он гладит меня по спине и успокаивает поцелуями в висок. Оскар шепчет что-то, я его не понимаю, но глухое жужжание успокаивающе вибрирует на моей груди. Такое ощущение, что мое сердце понимает то, что остается скрытым для моего разума. Как в том фильме, когда Роберт Редфорд по-особому общался с лошадьми. Может быть, Оскар – заклинатель Тесс. И, может, мне вообще не нужно слушать, о чем он говорит. Может, достаточно чувствовать? Потому что все, что он рассказал моему сердцу, мне, кажется, помогает. Я начинаю дышать медленнее и ровнее. Всхлипы утихают. Его правая рука нежно держит мой затылок, а левую он кладет мне на спину. Он качает меня туда-сюда, и я нахожусь в том месте, где чувствую себя комфортно. В его руках.
– Креветка? – Я поднимаю голову. – Я могу для тебя что-то сделать? Что-нибудь?
– Ты сделал все, – заверяю его я.
– Хочешь пойти в машину и немного отдохнуть? – Он внимательно смотрит на меня. – Это не проблема.
– Я хочу бросить монетку в фонтан.