– Прости меня.
Я чувствую его дыхание и прикосновение теплых губ к моему лбу.
– И ты меня.
– Тебе не за что извиняться. Ты ничего не сделала.
– Да нет, сделала. – Я опираюсь на локоть и смотрю на него. – Я не должна была тебя отталкивать.
– Нет, – серьезным тоном возражает он. – Для тебя это заходило слишком далеко, и это нормально.
– Нет, не нормально. – Я глубоко вздыхаю и качаю головой. – Это было потрясающе. – Вспоминая его, себя и то, как он меня целовал, я громко сглатываю. – Мне хотелось этого и сейчас хочется.
– Тесс, это нормально, – он гладит меня пальцами по щеке.
– Нет, Оскар, ты не понимаешь…
– Я понимаю. Ты не хотела, чтобы я задел твой шрам, – тихо говорит он. – И я должен был знать об этом. – Я хочу возразить, но он кладет палец на мои губы. – Этого больше не повторится. – Его глаза смотрят в мои и бегают туда-сюда. – И, если тебе так будет комфортнее, ты останешься в футболке. – Он делает паузу, затем убирает палец. – Хорошо?
– Хорошо, – шепчу я.
Оскар прижимает меня к себе и обнимает мое ослабленное тело.
– Насчет моей сестры…
– У тебя, должно быть, есть причины, по которым ты не хотел рассказывать мне о ней, – перебиваю я его.
– Тесс, не то чтобы я не хочу рассказать тебе это… я… я просто не знаю как, – он отпускает меня и массирует лоб. Мы смотрим друг на друга. – С момента ее смерти я не рассказывал ни одному человеку о том, что чувствую.
– Почему? – осторожно спрашиваю я.
– Без понятия, – он садится. И я тоже сажусь. – Наверное, чтобы позлить родителей, – наконец отвечает он. – Они хотели, чтобы я обратился за помощью к специалистам. Я думаю, они до сих пор убеждены в этом. – Оскар неодобрительно цыкает. – Но что это даст? Элис мертва.
– Верно, – отвечаю я. – Но, может, ты смог бы тогда отпустить ее.
– Но я не хочу отпускать ее.
– Я знаю, Оскар, но когда-то тебе придется это сделать, – шепчу я и смотрю ему прямо в глаза. – Так же, как однажды тебе придется отпустить меня.
Он смотрит на меня влажными глазами и качает головой. Его подбородок дрожит.
– Я не смогу.
– Ты должен.
– Я никому ничего не должен, – упрямо говорит он.
– И все-таки, Оскар, ты сделаешь это.
Первая слеза скатывается по его щеке, и я вытираю ее.
– Но почему?
– Чтобы жить дальше.
Конец света
Я знаю, что она права, но зачем жить, если ее больше нет? И что это за проклятая привычка – забирать самых важных для меня людей?
– Оскар? – тихо говорит она и берет меня за руку.
Ее светлые волосы отливают красным при свете солнца, но за ней все серое. Еще никогда небо по цвету так хорошо не подходило к моему настроению, как сейчас. Такое ощущение, что оно не может решить между восходом солнца и концом света. Красное и розовое борются против темной серости облаков. А во мне борются два желания: с одной стороны – удержать ее как можно дольше, а с другой – бежать от нее и своих чувств к ней так быстро, как это только возможно. Но их не осуществить. Ни одно, ни другое. Я знал, что это будет непросто, но даже не подозревал насколько. Я думал, если подарю ей прекрасные моменты, она забудет обо всем. Но чем больше она забывается, тем счастливее становится и тем сильнее мне хочется удержать ее. Вот только мне это не под силу. Я потеряю Тесс. И не знаю, как смогу пережить это.
Мне девятнадцать, и я в первый раз влюбился. По-настоящему. Так сильно, что едва могу сдержаться. Я знаю, каково это – внезапно потерять кого-то. Как много времени нужно, чтобы все осознать. Но ожидание смерти Тесс подобно утоплению. Слезы катятся против моей воли, и мы молчим так громко, отчего мне хочется закричать еще сильнее. Это может произойти в любой день. Это может произойти сейчас. В этот момент. Или через час. Или я проснусь утром, а она лежит рядом мертвая. И от этих мыслей можно свихнуться. Я разнес бы все вдребезги.
Мои руки сжимаются в кулаки. Я должен взять себя в руки, потому что не знаю, что произойдет, если этого не сделаю. Не знаю, просто ли я закричу или разнесу все вокруг. Или разрыдаюсь. Не знаю, сумею ли остановиться. Я не хочу быть в ярости. Но я негодую. К сожалению, сейчас рядом нет того, кого бы я мог обвинить во всем. В этот раз виноват я сам.
– Поговори со мной, Оскар… – шепчет она и обхватывает мое лицо своими маленькими ручками.
Ее пальцы ледяные, они часто такие. Она ест все меньше, а спит все больше. Она засыпает, а потом ничего не помнит. А когда мы чистим зубы, пена, которую она выплевывает, состоит почти только из крови. Я пытаюсь не замечать этого. Не смотреть. Но я знаю, что это значит. От слез ничего не видно. Очень размыто я вижу большие зелено-синие глаза и маленький рот, который все время хочется целовать.