– Я тоже люблю тебя, Тесс. – Ты даже представить себе не можешь как.
Это была долгая ночь. Мне кажется, лучшая в моей жизни. Уже полдесятого, и солнце светит все ярче. Тесс спит рядом со мной. Ее бледная кожа и светлые волосы выделяются на фоне темно-синего спального мешка. Я мог бы смотреть на нее вечно. Мне кажется, мне было бы достаточно просто видеть, как она дышит. Мой взгляд проходит по длинному шраму между ее грудями, опускается к родинке у пупка и дальше к ногам. Я пытаюсь сфотографировать ее взглядом, пытаюсь запечатлеть в памяти все, хочу навсегда запомнить, как она выглядит именно в этот момент. Я уже собираюсь укрыть Тесс одеялом, но натыкаюсь на зайца моей сестры и улыбаюсь. Беру телефон и зайца, кладу его рядом с Тесс и настраиваю телефон. Видно только ее спящее лицо, мою широкую ухмылку, глаза и уши маленького зайца. Я делаю фото и смотрю на него. Я долго смотрю на него. Затем сажусь, аккуратно наклоняюсь над Тесс и подключаю телефон к внешнему аккумулятору. Я обнимаю ее и укрываю нас. Она ненадолго открывает глаза и сонно улыбается мне, прижимается к моей груди и снова отключается. Ее ноги ледяные, и я тру их своими. Я концентрируюсь на ее спокойном дыхании и шуме дождя. С закрытыми глазами он похож на аплодисменты. Я крепко обнимаю Тесс и, улыбаясь, слушаю, как нам хлопает дождь. С этими мыслями я медленно засыпаю.
Интуиция
Я открываю глаза и вижу лицо Оскара. Разве может день начаться лучше? Ну, или вечер, если быть точнее. Весь день мы проспали. Оскар до сих пор спит. Я поворачиваюсь к нему, и от этого движения у меня тянет в животе. «Это был не сон», – думаю я и придурковато ухмыляюсь сама себе. Все было по-настоящему! Мы переспали. И, только вспомнив об этом, мне захотелось снова. Если быть честной, мне больше не нужно это путешествие. Мне нужен только Оскар, немного еды и палатка. В крайнем случае, можно отказаться от еды и палатки. Главное – Оскар. Я разглядываю его лицо, вижу, как он медленно вдыхает, а потом выдыхает. Как можно испытывать столько чувств к одному человеку? Как все эти чувства находят место внутри? Я бы закричала изо всех сил, чтобы слышал весь мир, как безнадежно я влюблена в Оскара Зальцмана.
Я знаю, что другим это неинтересно, но, если серьезно, меня они тоже не особо интересуют. Они там, снаружи, а мы здесь, внутри, далеко от всех. Словно реальность попрощалась с нами на рассвете. Мы плывем в мыльном пузыре и знаем точно, что он скоро лопнет. Но пока он цел. Он защищает нас, как кожа защищает организм. Я счастлива. Здесь и сейчас. Невероятно счастлива. И не могу перестать улыбаться. В первый раз мне не хочется спрятаться. Оскар видел мой шрам, а я видела его. И он по сравнению с моим крохотный. Я закрываю глаза и думаю о том сне. О Тине, об Оскаре и о том, как я себя чувствовала. А потом о том, как я чувствую себя сейчас. Полностью обнаженная в руках Оскара. Я показала ему, какая на самом деле. Показала все в себе. И он остался. Более того, он любит меня. Я открываю глаза и, смеясь, качаю головой, потому что даже не верю в это. Он меня любит. Оскар делает глубокий вдох и сонно моргает. А я смотрю на него сияющими глазами.
– Доброе утро, – шепчет он хрипло и ухмыляется. – Ты, наверное, уже не спишь.
– Да, не сплю, – улыбаясь, отвечаю я.
Оскар берет бутылку с водой, которая стоит рядом с нами, и, сделав большой глоток, говорит:
– Сколько сейчас времени? – его голос звучит шершаво и хрипло. Таким голос можно услышать, только если хорошо знаешь человека. Когда вы близки друг другу. Когда вы просыпаетесь вместе. – Креветка?
– Подожди, я посмотрю. – Я сажусь, беру телефон и нажимаю на кнопку сбоку. 17:31. – Полшестого.
– Тогда мы должны потихоньку выдвигаться.
– Уже?
Оскар протягивает мне бутылку, и я пью. Вода теплая и застоявшаяся, поэтому я морщу лицо.
– Фу.
– Да, знаю, она отвратительна, – ухмыляется он. – Но другие бутылки в машине.
– Мы правда должны ехать?
Он облокачивается и убирает волосы со лба.
– Да, пока соберемся, пока доедем, будет уже восемь. – Оскар нежно гладит меня по щеке. – Самое время поесть.
– М-м, – мычу я и киваю. – Ты сильно проголодался?
– А ты нет?
– Ну да, – отвечаю я. – Только я не про еду.
Оскар начинает громко смеяться и прижимает меня к себе. Он держит меня так крепко, что я едва могу дышать. Я чувствую телом его голую кожу и как от смеха напрягается его пресс. По спине бегут ледяные мурашки и опускаются к ногам, когда я нежно провожу пальцами между нашими телами. Оскар прекращает смеяться, но его пресс остается напряженным. Я чувствую пальцами дорожку из волос, затем невероятно мягкую кожу. Когда я начинаю водить рукой вверх-вниз, Оскар делает резкий вдох. Мне нравится ощущать твердость рукой и слышать его поверхностное дыхание. Оскар смотрит на меня, и его глаза сверкают. Я вижу поцелуй в его глазах еще до того, как он прикасается ко мне губами.