Я чувствую, как мои веки тяжелеют. Мне надо либо размяться, либо искать ночлег. Немного погодя я вижу заправку, съезжаю с автобана, нахожу место для парковки и глушу мотор. Я разглядываю лицо Тесс. Идеальной для этого момента была бы песня «Dream A Little Dream Of Me» группы The Mamas and The Papas. В своей голове я слышу эту мелодию, когда убираю с лица Тесс пряди волос и смотрю, как стекло потеет от ее теплого дыхания. Я беру телефон, аккуратно наклоняюсь над ней и рисую указательным пальцем сердечко на запотевшем стекле, а потом быстро делаю фотографию, пока сердечко не исчезло.
Еще пару минут я сижу рядом с ней и наконец выхожу из машины и потягиваюсь. Мое тело ужасно истощено, но мозг бодрствует. Он думает, думает и думает. Обо всем, о чем только можно. Об ужасной пустоте и онемении. Тесс скоро не будет рядом. Ни ее смеха, ни застенчивого взгляда. Ни запаха ее кожи. Все это перестанет существовать. Я не хочу думать об этом. Я хочу думать о другом. Но я не могу по-другому. Как будто Тесс заразила меня своими постоянными раздумьями. Я улыбаюсь сквозь слезы, которые выступают на глазах, и тихо открываю багажник. Горячие слезы стекают по лицу, пока я разбиваю наш лагерь. И пока аккуратно открываю пассажирскую дверь и несу Тесс назад. Когда я осторожно кладу ее и целую в щеку, она ненадолго открывает глаза. Она сонно смотрит на меня и тут же засыпает. Она жива. Как такое может произойти, что ее вдруг не станет? Я понимаю, что это так, но не могу осознать.
С того момента, когда Тесс мне сказала, что умрет, я пытаюсь взять себя в руки. Я пытаюсь не думать об этом и представляю, что это неправда. Но иногда, лишь иногда, карточный домик во мне рушится. И когда это происходит, слезы, которые я успешно скрывал в себе, выходят наружу. Иногда. Когда она спит или когда тишина занимает свое место в дневной суете.
Я достаю телефон из кармана и ввожу пароль. Потом открываю WhatsApp и нажимаю на наш с Моритцем чат.
Оскар Зальцман:
Мо, ты тут?
Долго ждать не приходится.
Моритц Ройс:
Да, тут. Все в порядке?
Оскар Зальцман:
Все не в порядке.
Моритц Ройс:
Настолько плохо?
Оскар Зальцман:
Я не знаю, как переживу это.
Моритц Ройс:
Я знаю, что от меня помощь так себе, но я буду рядом. Ты не должен проходить через все один. Ты знаешь это, не так ли?
Я вытираю внешней стороной ладони слезы, но тут же подступают следующие.
Оскар Зальцман:
Без тебя я никогда не справлюсь.
Вокруг гробовая тишина, и слышно только мои глухие всхлипывания.
Оскар Зальцман:
Я так люблю ее.
Моритц Ройс:
Я знаю.
Оскар Зальцман:
Все это так отвратительно…
Моритц Ройс:
Я могу что-то сделать?
Я замираю и смотрю на экран, а потом поворачиваюсь и разглядываю расслабленное лицо Тесс.
Оскар Зальцман:
Если так пойдет дальше, мне нужен будет кто-то, на кого я смогу все это обрушить.
Моритц Ройс:
У тебя есть такой человек… Ты должен был понять это после смерти Элис.
Я улыбаюсь сквозь слезы и набираю ответ.
Оскар Зальцман:
Спасибо, Мо.
Моритц Ройс:
Я тебя умоляю.
Оскар Зальцман:
И все-таки, без шуток. Спасибо.
Моритц Ройс:
Рад помочь. Но я все же надеюсь, что от тебя еще ДОЛГО не будет новостей.
Оскар Зальцман:
Я тоже на это надеюсь.
Моритц Ройс:
Береги себя. И передавай привет своей девушке.
Оскар Зальцман:
Обязательно.
Какое-то время я остаюсь стоять, прислонившись к машине и уставившись в темноту, а затем наконец-то залезаю в багажник и стараюсь как можно тише закрыть дверь. Я ложусь поближе к Тесс и прижимаю к себе так сильно, будто хочу спрятать ее в своем сердце и заразиться ее спокойным дыханием, пока усталость не одерживает победу над моими дурными мыслями в голове.
Достаточно любви
Звуки мотора и громкие голоса заставляют меня открыть глаза. Я лежу в багажнике и понятия не имею, как я здесь очутилась. Воздух уже давно не свежий, и в машине усиливается утренняя жара. Оскар крепко прижимает меня к себе. Мой топик прилипает к потной спине, и кожу покрыла тонкая пленка пота. Но так я могу просыпаться вечно. В его руках. На воздух и пот мне наплевать.