— Что? — Мне понадобилось некоторое время, чтобы перестроить ход мыслей и понять его шутливый намек. Вот ведь, — Ты опять взялся препарировать наши души? — сдвинув брови, укорила я друга.
— Ой, малышка, оно само, честно. — Хитрюга округлил глаза и состроил невиннейшую моську. — Ты поживи с мое, еще не так развлекаться начнешь.
— Нет, спасибо. Мы люди не алчные, нам столько не надь.
Иллюзор усмехнулся.
— Столько, может, и не надь, а вообще на досуге подумай над этим вопросом. Раз уж примериваешься жить среди драконов.
Я открыла рот и… закрыла. Пожалуй, впервые воображение мне отказало, махнуло передней лапкой, дрыгнуло задней и ускакало в закат. Жизнь среди чуждой расы не представлялась от слова "совсем", даже мысленная картинка Верхнего Мира являла собой одно сплошное мутное пятно. И действительно, как быть с вопросами долголетия? Нужно поинтересоваться у Шанти. Хотя… дожить бы до следующего года, м-да.
— Вот умеешь ты подобрать нужные слова, — фыркнула я, сдаваясь. — Мастер.
— Зато гляди, твой мозг занялся обработкой насущных вопросов, и философско-упадническое настроение задвинуто в дальний угол.
— Это да. Кстати о насущном: надо навестить Шениара. Я проспала почти весь день, наверняка пропустила кучу событий. Хорошо хоть Альта застала. Пойдешь со мной?
Лис рассмеялся:
— Ну нет, малышка, на сегодня с меня хватит общения с сей неуемной рептилией. Шениар и буддистского монаха из равновесия выведет.
— Какого монаха?
— Да есть такие в одном из миров, — пожал плечом друг, — очень просветленные последователи одного религиозного учения.
Я потерла лоб и решительно встала.
— Тогда пойду, разведаю обстановку.
Иллюзор сопровождал меня половину пути, затем направил стопы в библиотеку. Что ж, вполне предсказуемо. Я, нерешительно помявшись перед знакомой дверью, все-таки вошла в комнату. Здесь практически ничего не изменилось, и на краткий миг накатившие воспоминания создали иллюзию, что иного и не было. Жизнь в доме ниора, путешествие к оркам, Подземное Царство, все — лишь яркий сон. В камине потрескивали дрова, в вечернем сумраке язычки пламени играли в догонялки с тенями, на широком подоконнике, как и прежде, дремал мой любимый дракошка. Демонов в помещении не обнаружилось, видимо, слишком долго я изволила дрыхнуть, тем более теперь у них и без разговора со мной имеются необходимые знания.
Погружение в прошлое прервал змей, совсем не вписывающийся в мирную цепочку образов. Он выполз из ванной комнаты и целеустремленно двинулся к мягкой шкуре, расстеленной неподалеку от камина. Впрочем, гораздо дальше, нежели обычно, когда мы с Шанти коротали на ней вечера. Заметив меня, Шен принял томный вид и обессилено рухнул на облюбованное ложе. Я многозначительно посмотрела на оставленный им на полу мокрый след: интересно, все драконы такие чистюли или этому по зову стихии положено принятие водных процедур? Потом все же решила не придираться к гордецу, пострадавшему за правое дело. Еще чего доброго оскорбится, а мы только-только нашли общий язык.
— Как самочувствие? — поинтересовалась я, отвечая на невысказанный вопрос в его глазах.
Водный сузил их и поник, всем обликом выражая страдание.
— Паршивое, — наконец изрек змей.
— Хм, ты выглядишь намного лучше, чем когда я видела тебя в последний раз, — подбодрила я, вспоминая безжизненное тело в ореоле неяркого свечения заклинания стазиса. — И потом, ты только что довольно бодро ползал.
Шениар хмыкнул и надменно процедил:
— Что б ты понимала в самочувствии, девочка. — Тут он метнул косой взгляд на Шанти, мирно спящего без признаков пробуждения, и продолжил: — Не уверен, доживу ли до следующего восхода солнца.
Я напряглась, озадаченно ероша челку: вроде бы ребята говорили, что за Шениара волноваться не стоит, у него все хорошо. Как же так? Подошла ближе, села рядом, хотела погладить беднягу, но вовремя вспомнила о нелюбви драконов к тактильному контакту с посторонними. Змей шире приоткрыл один глаз и с ехидцей, не вяжущейся с ликом умирающего, посмотрел на мою замершую на полпути руку. Досадуя, я поджала губы и сделала вид, что собиралась поправить волосы. Ехидство на морде водного проступило отчетливее, но он смолчал. До чего мутный тип.
— Могу я чем-то облегчить твое положение? — спросила я больше из вежливости, уже жалея, что проявила никому не нужные добрые чувства к дракону, а ведь друзья предупреждали.
— Дай-ка подумаю, — чуть ободрился он. — Знаешь, да, могла бы.
— Внимательно слушаю, — скрывая удивление, ответила я.
— Мне нужно, чтобы ты выполнила одну просьбу. Видишь ли, как оказалось, меня окружает скопище весьма черствых сущностей, не способных и хвостом шевельнуть ради ближнего.
Теперь мы оба покосились в сторону Шанти. После чего Шениар придвинулся ближе и зашептал, едва не касаясь меня раздвоенным языком:
— Алиса, я вижу, ты добра и не обделена состраданием.
Вместо того чтобы отстраниться, я, словно завороженная, неотрывно смотрела в его потемневшие глаза, в них отражался танец огня в камине.
— Скрась последние минуты моего пребывания в чужом и враждебном мире. Подари частичку своего…
— Ше-е-ен, — вкрадчивый голос Шанти мгновенно разрушил гипнотические чары, будто снегу за шиворот бросили. Я тряхнула головой и отодвинулась от змея.
Тот, нисколько не смутившись, ответил:
— Так и знал, что ты притворяешься.
— А ты переигрываешь, кончай кривляться, — строго одернул Шанти. — Она, в отличие от многих, действительно способна переживать за твою хитрую шкуру. И ты это видишь… и пользуешься.
Ничего себе, оказывается, конь нравоучений в исполнении дракоши любит пробежаться не только по моему огороду, Шанти не делает исключений ни для кого из друзей. Я поднялась и пересела на кровать, чувствуя себя здесь увереннее. Шениар беспечно тряхнул хвостом и, не поворачивая головы в сторону огненного, обратился ко мне:
— Вот потому что я вижу, я и прошу тебя о помощи. Кое-кто, не будем опускаться до озвучивания имен, весьма ловко притворялся мне другом, а на деле и когтя не почесал, дабы развеять мою скуку. — Шанти громко фыркнул, обозначая свое отношение, но Шен сделал вид, что того и вовсе нет в комнате, продолжил: — Алиса, будь… э-э-э, человеком, — я хмыкнула, змей подмигнул, — раздобудь бумагу и краски, иначе я с ума сойду от безделья и удручающей обстановки.
Я осмотрела обстановку и не нашла в ней ничего удручающего — всяко лучше чем в лесу ночевать.
— Скорее это ты всех с ума сведешь, чем своим повредишься, — пробурчал мой дракоша, тоже перебираясь на кровать.
— Нет проблем, — поспешила я обрадовать водного, пока он не впал в какую-нибудь очередную крайность, и заодно предупреждая словесную перепалку между рептилиями. — Моя мама художник, у нее всегда имеется запас материалов для творчества. Я спрошу у нее, думаю, после ужина у тебя будет все необходимое для скорейшего восстановления душевного равновесия. Ведь с физическим здоровьем порядок, как понимаю? — не удержалась я от иронии, намекая на его розыгрыш и недавние стенания о скорой смерти.
Смешанные чувства отразились на морде крупного змея, было заметно, как внутри него боролись противоположные желания. Здравый смысл победил природную противоречивость, и он ограничился нейтральным:
— Спасибо. Я рад, что не ошибся в тебе.
— Ну хватит, — недовольным тоном вмешался Шанти. — С твоей стороны не очень-то вежливо. Продолжишь в том же духе, лично прослежу, чтобы краски в пути испарились, а бумага испортилась.
Шениар округлил глаза и патетично возвел очи горе.
— Все еще дуешься за мою вольность? Алиса, скажи ему, разве я оказался неправ? Огонь причинил тебе вред?