— Правильно, от кого еще услышишь подобные восторженные признания, как не от собственного ребенка. — Ее улыбка из веселой превратилась в немного печальную, но очень-очень теплую. — Папа и сам был особенный.
— Ну так, а я о чем? — Легонько дернула ее за выбившуюся прядь волос и провокационным тоном добавила:
— Тебя вон и у лорда Гарнета замечательно приняли. Так что я всего лишь констатирую факты.
Она смутилась и щелкнула меня по носу, затем подняла руки вверх, признавая поражение.
— Ладно-ладно, как скажешь. Я лучше всех.
— Во-о-от, так бы сразу, — довольно протянула я. — Пойдем в дом, уже совсем стемнело.
С замиранием сердца я входила в комнату: хоть под конец дня и удалось отвлечься, но сейчас тревожное липкое чувство, вызывающее дрожь в груди, вновь захватило власть. Отерла вспотевшие ладони о штаны и осмотрелась. В комнате обнаружился только Шениар. Прикрыла глаза, убеждая себя, что еще есть время.
— Я мог бы сказать, что отрадно видеть, насколько тебе не все равно, и что сама виновата…
Метнула недобрый взгляд на змея. Он криво усмехнулся и закончил:
— Но не буду.
— Серьезно? По мне, так ты все только что и озвучил. Впрочем, постараюсь оценить столь широкий жест, ты до крайности великодушен, — всколыхнувшиеся досада и злость жгли язык в желании говорить гадости.
Шен фыркнул и почти ласково заметил:
— Лучше успокойся и перестань дергаться. Все с ним будет хорошо, а от твоего задним числом самоедства и треволнений на пустом месте проку ничуть.
Мысленно пожелала болтливому дракону онеметь и завалилась на кровать, уткнувшись носом в подушку. Некоторое время блаженную тишину ничего не нарушало, но счастье не могло длиться вечно.
— Зря ты так реагируешь, полезнее бы было научиться извлекать выгоду даже из того, что раздражает.
— Каким образом, о мудрейший? — пробубнила я. Подумала и таки повернула голову в сторону водного, заодно и дышать стало легче.
— Наращивай броню. Тебе не нравится мой снисходительный тон, а ведь ты собираешься попасть в мир, где все будут с тобой разговаривать подобным образом. Если вообще снизойдут до разговоров.
— Задрало, я потихоньку начинаю вас ненавидеть. Разве можно быть такими надменными ящерицами, настолько презирающими всех вокруг?
Шениар отчего-то развеселился, хотя я предполагала, что мои слова его заденут.
— Алиса, ты готова отступить при первых же реальных трудностях? Акатоши будет не легче, поверь. Ему уже можно лишь посочувствовать.
— Нет… наверное, ты прав. Не знаю, я запуталась. Мне сложно уложить в голове вещи, с которыми я никогда не сталкивалась, сложно делить Шанти на ипостаси и другие миры. Для меня он един, я воспринимаю его, как часть себя, а не часть вашего дурацкого самовлюбленного мира, отгородившегося от всего на свете. Но это касается только Шанти. И ты, и Шира, прости, но слишком уж инородны. Даже демоны на вашем фоне выглядят более живыми и привычными. Я боюсь оказаться в Долине и обнаружить на месте своего дракоши вашу копию. А еще я ничего не знаю про то, как вы образуете пары. Ты сказал не делать ему больно, но как я могу быть уверенной, что смогу и при этом не пойду против собственных взглядов.
Шениар подполз ближе, и я вновь ощутила, как его острый, всепроникающий взгляд исследует самую глубь моего существа.
— Ты сейчас о том демоне? Что у вас с ним происходит?
— Нет. Я сейчас в общем, и Фенрир тут не при чем.
— Я так не думаю, — решительно качнул головой Шен. — Придет время, ты сама поймешь, что обманываешься относительно него. Никогда волк не станет дружить с овцой. Играть, жалеть — возможно, но не признает равной. Поэтому любые твои чувства к нему в данном случае неуместны.
Я резко села и с вызовом посмотрела на змея.
— А вы не волки? Чем вы отличаетесь? Стоит ли мне ожидать чего-то хорошего от вас?
Он отвел глаза, я устало потерла переносицу.
— Вот именно.
— Ты изначально знала куда влезаешь, — после паузы тихо ответил Шен. — Уверен, Акатоши предупредил. Если тебе станет легче, то считай, я тебя признаю. Просто не жди от меня многого, я и с другими не особо ласков.
Я вымученно улыбнулась, совсем не ожидая подобного признания.
— Больше похоже на жалость.
— Нет, — твердо произнес он. — Аан никогда бы не полюбил овечку, такие связи не возникают на пустом месте. В тебе есть сила и свет, этого достаточно, чтобы я не испытывал жалости.
— Хм, спасибо за честность.
— Обращайся, этого добра у меня всегда навалом.
Мы, не сговариваясь, переглянулись и захихикали.
Напряжение отпустило, я поняла, что больше не злюсь на водного. Да и вообще, он мне нравился, было в нем что-то такое… надежное, что ли. Не только для Шанти, для меня тоже. А вся остальная болтовня, ну и пусть — мало разве в моей жизни личностей со странностями? Глупо разбрасываться возможными союзниками в мире, где никто тебе руки не протянет.
— Так-то лучше, — словно прочитав мои мысли, удовлетворенно заметил Шен. — Все придет со временем, ты привыкнешь, многому научишься и перестанешь воспринимать Долину как нечто чуждое. Никто не обещает, что будет просто, так не бывает. Но трудности имеют свойство заканчиваться, ты полюбишь наш мир.
— Ты так уверенно говоришь об этом…
— Хорошо, — ухмыльнулся водный, — внесу поправку. Вышесказанное случится, если каким-то чудом ваш союз признают.
Я хмыкнула:
— Существенное уточнение.
— А ты не торопи события. Говорят, проблемы надо решать по мере их поступления. Весьма полезный подход.
Я кивнула, показывая, что согласна. Развивать тему дальше не хотелось.
ГЛАВА 15
Вечером забегали Альт и Лис, их присутствие здорово помогло отвлечься от тревожного состояния. Котишка даже предлагал остаться, причем так хитро улыбался, что я сделала вывод: ему что-то известно о случае с Фенриром. Конечно же, я отказалась. Тогда он, в свою очередь, на мои робкие попытки иносказаниями вытянуть совет на тему сложившейся ситуации широко зевнул и заявил, что завтра предстоит трудный день и пора спать. Правда, перед уходом все же шепнул:
— Слушай сердце, оно подскажет. Демоненок танцует над бездной на лезвии клинка. Кто знает, какое событие заставит его потерять равновесие? — Друг сверкнул зеленым глазом, последние его слова я едва расслышала: — Возможно, именно ты послужишь той каплей, что перевесит чашу на светлую сторону.
Крепко озадачив меня, бессовестный интриган ушел. Я взъерошила челку, боясь даже вникать в смысл им сказанного. Правильно ли я поняла, что от выбора Фенрира зависит будущее Триквестра? Если он поддержит отца, это даст огромную силу противнику, а пока, честно говоря, я не видела веских причин, почему бы ему этого не сделать. Недоверие, выказанное ему теми, чье мнение он считал единственно значимым, легко разожжет в нем пламя гнева. Гнева, который испепелит то немногое, чем он дорожил, расчищая путь для слепой жажды встать над обидчиками.
У меня мороз пробежал по коже. Что, Лис намекнул, будто я могу повлиять на выбор асурендра? Я со своей отчасти наивной верой в душевную чистоту Фенрира против его родного отца со всем влиянием и могуществом? Котик, верно, пошутил? Брать на себя такую ответственность — это уже перебор. С другой стороны, тут за любую соломинку ухватишься, а Иллюзор просто так ничего не говорит. Значит ли это, что, несмотря на мнение и чувства Шанти, я ни в коем случае не должна отталкивать демона? Наоборот, стоит постараться вселить в него больше веры, раздуть ту самую искорку, от наличия которой он постоянно открещивается. И каким образом? А может, я все придумала и Лис говорил не о том?
От круговерти неразрешенных вопросов разболелась голова, я взяла книгу по стихийной магии в надежде отвлечься. В итоге, так и не дождавшись дракошу, уснула в обнимку с книгой. И вовсе не удивилась, заметив пульсирующую багровыми всполохами золотистую нить, протянувшуюся от моей груди в бесконечность. Раскинула руки, приветствуя теплый ветер, добрый друг восторженно всколыхнул мои волосы, пощекотал кожу и помог расправить невидимые крылья. Что ж, пришло время выяснить границы дозволенного — я решительно двинулась вдоль трепещущего доказательства нашей связи с драконом. Шанти говорил, это оно — проверим. Дотронулась до светящегося чуда, нить завибрировала под пальцами, натягиваясь струной. По телу пробежал разряд, вынуждая болезненно морщиться, словно кто-то отчаянно сопротивлялся моему мысленному посланию: "Отзовись. Где ты?".