— Ты мой цветок, распустившийся вопреки всему.
ГЛАВА 19
— Не понимаю, — честно призналась я, — почему вопреки?
Шанти загадочно улыбнулся и водрузил меня на себя сверху.
— Скоро узнаешь, но пока скажи мне вот что, — он слегка нахмурился, — какие ощущения ты испытывала, когда наложенные Иллюзором чары начали слабеть?
Хм, я задумалась.
— Сначала знобило, казалось, будто внутренности покрываются изморозью и холод расходится по всему телу, а спину, наоборот, жгло.
— Нет, я не про самочувствие, с этим и так все было понятно. Что происходило с твоим сознанием?
— Ну и вопросы у тебя, — взъерошила челку. — Это так важно? Почему?
Дракоша не ответил, он немного расфокусировано смотрел пониже моего подбородка. На янтарной радужке заалел знакомый рисунок. Пришлось щелкнуть пальцами у него перед носом, привлекая внимание.
— Эй, у нас вроде как серьезный разговор, не забыл?
Он моргнул и криво улыбнулся.
— Забудешь… тут.
Меня уложили обратно под теплый бок. Я обхватила любимого за талию, рука скользнула выше, пробралась между пуговиц на рубашке и замерла над часто бьющимся сердцем. Шанти накрыл мою руку своей, не позволяя пальцам погладить горячую грудь.
— Ты отвлекаешься, — укоризненно вернул мои же намеки.
Вздохнула: хоть совсем не убрал, уже хорошо.
— Почему ты такой… м-м-м, сдержанный? — произнесла я вместо того, что собиралась сказать изначально. Ведь хотела ответить на вопрос — разговор, действительно, был не праздный, — а получилось как обычно.
Шанти помрачнел, даже зрачки сузились.
— Хотела сказать, холодный?
— Разве? Огненный же, лежу вот, греюсь, — отшутилась я.
Не помогло. Дать бы мне в лоб за длинный язык, вот уж кому не повредит толика выдержки. Я отлично помнила язвительные намеки Фенрира на эту тему и не могла избавиться от мыслей, что мое личное солнце не забыло сцену в коридоре дворца Оливьеров. Сцену, за которую мне было безумно стыдно перед любимым. Не покидало ощущение, что я еще поплачусь за свое легкомыслие.
Несносный демон, обожающий раскачивать лодку, и вспыльчивый дракон, способный терпеть очень долго, не показывая клокочущей ярости, а потом воздать за все и сразу. Только Высшие знают, какая роль отведена каждому из нас в решающем противостоянии за благополучие Триквестра. И если я правильно поняла Лиса, мне нельзя вычеркивать Фенрира из своей жизни, да и не хочется, если честно. Как устоять на сухой соломе меж двух огней и не устроить пожар, я не представляла. В любом случае, обострять ситуацию было нельзя.
— Так что происходило с твоими мыслями и душой после того, как появилась Шаэна? — напомнил Шанти, меняя тему.
— Ты же понял, что я ничего такого не имела в виду. Просто…
— Просто мы вернемся к этому позже. Если захочешь, — перебил он. — Давай перейдем к более насущному. Мне нужно проверить свои догадки, а потом я хочу закончить рассказ о твоем отце.
— Есть что-то еще? — удивилась я.
— О, это очень долгая история, — невесело усмехнулся дракоша. — Потому я и не касался ее раньше, но раз уж сегодня день бесконечных откровений… — он громко фыркнул и выжидающе на меня посмотрел.
— Уже, наверное, ночь.
— Ли-и-иса, я начинаю подозревать, что ты уклоняешься от ответа, — рыжий деспот многозначительно изогнул бровь.
Может, и уклоняюсь. В самом деле, сколько часов в сегодняшних нескончаемых сутках? Судя по насыщенности на впечатления, нынче час идет за неделю. Перевернулась на живот и оперлась на руки. Копаться в памяти не хотелось, анализировать случившееся — тоже, но, видимо, выбора у меня нет.
— Казалось, будто я падаю в пропасть или меня затягивает воронка. Ассоциация с водой все же будет точнее, потому что падение быстрое, а здесь все происходило медленно, и даже собственное тело ощущалось как ватное. Или пространство, окутывающее его, превратилось в желе…
Шанти кивнул своим мыслям и подался вперед, сверкая глазами от охватившего возбуждения и азарта. Эхо именно из таких эмоций я сейчас ощущала, заражаясь его энтузиазмом, словно нащупала какую-то очень важную нить, ведущую к разгадке. Потянулась к стоящему на тумбе у кровати стакану с водой, жадно осушила его и продолжила:
— Пришло много воспоминаний, как совсем свежих из последних событий, так и из прошлого. Некоторые из них настолько выцвели, что стали откровениями, как в детство глубоко занырнула. Но они подавались очень хаотично и разрозненно, а потом у меня разболелась голова и… — я судорожно вздохнула.
— И?
— Стало очень плохо.
— Как плохо? Не физически? — безжалостно допытывался дракоша.
— К чему ты ведешь? Что тебе известно?
— Просто рассказывай, как было, потом объясню.
— Я не знаю, словно душу вывернули: и боль, но да, не физическая, и отчаяние, и печаль, и пустота от необъяснимой потери. Кроме покоя и забвения ничего не хотелось, они манили, обещая облегчение. Потом я почувствовала вмешательство Шаэны и вернулась к вам.
— Все так, — прошептал любимый, — все так. А не было ничего, хм, непонятного? Ну, того, чего вообще никак не должно быть в воспоминаниях?
Я вздрогнула: как точно он бьет в цель, а мне хотелось обойти вниманием ту деталь. Высшие, как трудно говорить. Шумно сглотнула и выдохнула:
— Было. Взгляд глубоких, словно небо, голубых глаз и их печаль.
Шанти взлохматил пятерней шевелюру и подскочил на ноги. Подхватил с кровати меня и покружил.
— Чему ты радуешься? — спросила я, не сдержав улыбки, несмотря на чувство раздрая внутри себя.
Меня осторожно опустили на место, в глазах любимого танцевали крошечные торжествующие искорки. Сам он сел прямо на полу возле кровати.
— Сейчас я тебе скажу, как действует яд скайларов на драконов.
Приготовилась внимать, хоть и не видела связи с заданным мною вопросом.
— У нас есть три ипостаси, одна из которых само воплощение духа или души, в общем, средоточие сути, являющейся основным носителем информации о личности. Токсины этих тварей направлены на разрушение плоти, но дракон может перевоплотиться в сильфида и существенно замедлить действие отравы на свой организм.
— Замечательно, — искренне восхитилась я. — Значит, для вас они не страшны?
— Подожди с выводами, это лишь одна из сторон медали, — покачал головой Шанти. — Другая заключается в том, что тело все равно уничтожается и без квалифицированного вмешательства со стороны лекарей можно остаться бесплотным духом, потерявшим себя. Ты вроде бы и не умер, но и не в мире живых, ибо душа без тела — это потерянный сгусток энергии. Фантом видоизменяется и зависает в пограничном состоянии.
— Сложно… представить, — прошептала, осознавая, что хмурюсь.
— Понимаешь, в чем суть, у человека, за неимением способности обернуться, душа разорвет связи с телом гораздо быстрее. И да, у нас подобные процессы сопровождаются тем самым характерным потоком разрозненных воспоминаний, о которых ты упомянула.
— Хорошо, но что здесь такого особенного, что ты так вдохновился?
Шанти обнял мои колени и прижался лбом к животу.
— Родная, ты не совсем человек.
Что? Я даже дар речи потеряла и некоторое время лишь машинально поглаживала любимого дракошу по голове. Затем собрала разбегающиеся мысли в кучку и заметила:
— Звучит довольно бредово. Все, кого я знала, и ты в их числе, неоднократно подчеркивали мое человеческое происхождение, — вспомнила, как он надменно морщил нос при нашем знакомстве. — Твой отец, кстати, сегодня подтвердил это несколько раз, настоятельно советуя от меня избавиться, — сдержать горечь в голосе не получилось.
Шанти поднялся и, подцепив мой подбородок, заставил запрокинуть голову, чтобы утонуть в его обволакивающем, словно в теплый кокон, сознании. Все обиды и сожаления мгновенно испарились, оставляя внутри только спокойствие и умиротворение — со мной мой якорь, это главное.
— Я сказал "не совсем", — хрипло ответил Шанти, отводя взгляд. Губы плотно сжаты, вторая рука вцепилась в край кровати до побелевших костяшек.