— Но он не сам собирался лезть, он только услуги свои предлагал как химика. А кто там будет между собой разбираться, не его печаль. Кто бы ни победил в результате этих разборок, он в выигрыше — химик, при делах, за кордоном и в сытой жизни. Он пообещал, что доведет синтез до конца за пару месяцев.
— Придурок!
— Что, слабо ему, Александра? — спросил Бур весело.
— А бог его знает, Лев Петрович! Может, и сделает, он все же неплохой химик, но что-то я сомневаюсь.
— Правильно сомневаетесь. Он уже ничего не сделает. Убили его позавчера. Задушили.
— О господи! — охнула Сашка.
— Он перехитрил самого себя. Наш зам вышел на одного из самых крупных наркобаронов и предложил сделку. Он создает лабораторию, сажает в нее химика, тот доводит продукт, а если надо, то и разрабатывает еще что-нибудь. Они проверяют действие нового препарата, и барон все это у него покупает, дальше не его дела. Но деньги поднять он хотел очень привлекательные. Когда мы вышли на связь Митрохина с замом, пришлось, конечно, потрудиться, но лабораторию их мы нашли, вернее, наши коллеги из наркоотдела. Митрохин сам ее создал в одном располагающем к данному бизнесу государстве. Он создал лабораторию с размахом и расчетом на производство — денег нашего фигуранта не пожалел. Но ни через два, ни через три месяца не смог закончить синтез. С зама барон требовал результат, господа эти конкретные, шуток не любят. Зам наехал на Митрохина, тогда он покаялся и сдал тебя.
— То есть? — оторопела Сашка.
— То есть он объяснил, что дневники и наследство Кохнера может быть только у тебя, ты его любимая ученица и самая талантливая, к тому же дочь его друга. И даже если у тебя нет его дневников, ты единственная, кто может закончить синтез.
Сашка произнесла про себя замысловатую фразу из ненормативной лексики, осторожно поставила на блюдце пустую чашку, которую почему-то держала в пальцах, давно выпив кофе.
— А дальше все просто. Увезти тебя надо было тихо — пропала, и все дела. Поэтому, выяснив о тебе все, он через общих знакомых вышел на Лилю Иванову, хорошо заплатил, чтобы она вызвонила тебя на дачу. Наипростейший способ, без свидетелей. Ну а когда на дороге не получилось, он завелся, перепугался и приказал схватить где угодно, лишь бы схватить! Но он сильно переполошился после моего появления, предположив, что я из органов. Поэтому приказал на даче нас не разделять, если бы его подозрения подтвердились, он все бросил бы и скрылся, приказав нас с тобой, естественно, убрать. Отдал бы лабораторию барону, посетовав на смерть химика, может, и прокатило бы. Но мы снова скрылись, и я решил ему немного помочь, дав себя обнаружить, специально оставил джип у подъезда.
— Почему же тогда они за нами бегали, если все про тебя узнали?
— Все, — весело подтвердил Иван, — что я Иван Федорович Гуревич, старший менеджер по связям в крупной компании, вечно в командировках, недавно вернулся из очередной и, ревнуя одну дамочку, поперся проследить, куда это ее на ночь глядя понесло.
— А вчерашнее задержание ты тоже планировал?
— Нет, Александра, это я лоханулся! Уверился в их нерасторопности и не ожидал, что они нас так быстро найдут. Квартиру, где мы были, недавно купил мой знакомый, Корнеев, который действительно работает в этой компании и прописан совсем в другом месте. Они быстро сработали. Их все время вели наши ребята, они и предупредили, но поздно. Извини.
— Я подумаю насчет «извини», — холодно пообещала Сашка. — Но почему ты оказался там, на дороге, ночью?
— Поехал проверить своих ребят, которые следили за нашим замом. Мы тогда о Лиле ничего не знали и проследили его до ее дома. Он лично приехал к ней, выказал уважение. Когда ты прибыла, он уже был там. Ну, я за тобой и поехал, а ребята остались. Повезло тебе.
— Зато тебе не повезло. Я так понимаю, что это была не столько проверка подчиненных, сколько отдохновение от кабинета?
— М-да, — взгрустнул Иван.
— А кто этот Юрий Николаевич?
— Правая рука и помощник нашего фигуранта. Как оказалось, помощник во всех делах.
— Ну что, Александра, мы ответили на все ваши вопросы? — закруглил беседу Бур.
— Почти. Остались еще. Мне теперь всю оставшуюся жизнь прятаться? Ведь если этот наркобарон знает обо мне, ему тоже захочется личного знакомства?
— Прятаться не придется. Он не поведал ни о Митрохине, ни о вас никому. Сдать идею, бумаги и химика — это заранее нарисовать себе смертный приговор. Кому нужен посредник, когда можно обойтись без него?