Надеюсь, что твой,
О боже! От такой милой записки невозможно было не улыбнуться. Даже удивительно, как много Уиллоу уже чувствовала к этому молодому человеку. И хоть одна часть ее по-прежнему высказывалась против того, чтобы бросаться с головой в новые отношения через считаные дни по приезде в деревню Счастья, другая часть хотела увидеть, к чему придет этот невероятный роман.
Интересно, что бы сказала мама, если бы узнала, что дочь переехала в новый дом и почти сразу влюбилась. У Уиллоу не было близких отношений с матерью. Несколько лет назад родители развелись: мама уехала в Шотландию, подальше от отца, а сама Уиллоу – в Сент-Октавию, где жила Руби. Но и до того они не были близки. Главным чувством, которое мать выражала по отношению к ней, было разочарование. Когда она что-нибудь говорила или делала, мама неизменно качала головой и вздыхала: «Ох, Уиллоу!» – а узнав о ее переезде в деревню Счастья, произнесла это раза три или четыре за один разговор. Как бы то ни было, в сердечных делах мамино одобрение (точнее, почти наверняка неодобрение) и подавно не требовалось.
Руби, скорее всего, заняла бы противоположную позицию: посоветовала бы перестать мямлить и постараться по полной использовать представившуюся возможность. Они знали друг друга с университета: были соседками по комнате в общежитии. Руби, безусловно, отличалась от Уиллоу большей безбашенностью.
Нет, принимать такие решения имело смысл только самостоятельно. Что ей хотелось делать, а что следовало делать – это были, пожалуй, совершенно разные вещи. В следующий раз, когда увидит Эндрю, она прислушается к собственному сердцу: как оно ей подскажет, так она и поступит.
К своему магазинчику Уиллоу подошла чуть раньше девяти. Улица была почти пустая. Только Табита открывала паб к завтраку. Уиллоу помахала ей. Видимо, новости о ночных подвигах Тайного общества Счастья еще не облетели деревню. Но едва Уиллоу успела переступить порог, как показалась Мэри: пожилая леди бежала, возбужденно жестикулируя:
– Я получила, Тэбби! Получила!
– С вами все в порядке? Что вы получили?
– Секретный подарок! – ответила Мэри взволнованно.
Уиллоу наблюдала эту сцену из своего магазина.
– Правда? И что же там? – спросила Табита, выставляя перед дверью доску с меню.
Из сыроварни вышел Роджер в сопровождении Дороти и своей сестры Лиз.
– Что происходит?
– Мэри тоже получила подарок, – объяснила Табита.
Уиллоу подумала, не выйти ли и ей на улицу, но врать она не умела. Могла не устоять перед инквизицией, если бы к ней подступили с вопросами. Поэтому решила помыть витрину: так хотя бы можно было слышать, кто что говорит. Уиллоу быстро набрала в тазик мыльной воды, взяла тряпку и вышла за дверь.
Собрав вокруг себя целую толпу, Мэри показывала всем свои винтажные часики.
– Вчера поздно вечером ко мне кто-то постучался. Открываю – никого. Только эта коробочка в красивой обертке с часами внутри.
Перед тем как приняться за мытье, Уиллоу быстро оглянулась. Дороти имела несколько растерянный вид: конечно, если Мэри тоже получила таинственный подарок, значит, тот пирог, который она нашла на своем пороге, вряд ли был от Джозефа.
– И что же вы думаете? От кого это? – спросила Табита, рядом с которой теперь стояли Коннор, Джулия и еще несколько местных жителей (с ними Уиллоу пока не познакомилась).
– Не знаю. Может, от Китти с Кеном? – предположила Мэри.
– Господи, да они и так много для нас делают, – возразила Джулия, и ее розовые волосы, на этот раз уложенные в форме пчелиного улья, задрожали, как желе. – Нашу деревню можно будет выдвигать на какой-нибудь конкурс красоты, когда все работы завершатся. Не думаю, что кроме этого хозяева еще и бродят ночью по улицам, раздавая подарки.
– Тогда кто же? – спросила Дороти.
– Ты решила, что твой пирог принес Джозеф, – отозвалась Лиз. – Может, он теперь всем сюрпризы делает?
– Это не он! – Дороти заняла оборонительную позицию, как будто Лиз пыталась украсть у нее Джозефа.
– Тогда кто? – спросил Коннор, с восхищением разглядывая часики.
– Может, наш милашка управляющий? – сказала Лиз.