– Разве детей не любят просто так – вне зависимости от того, слышат ли они, видят ли, умеют ли говорить, читать, писать или даже ходить, как их сверстники? Конечно, растить глухого или слепого ребенка трудно. А какого ребенка растить легко? Бессонные ночи, мокрые пеленки… Сначала ты беспокоишься о том, достаточно ли он поел, хорошо ли закреплено автомобильное креслице, не слишком ли горячая и не слишком ли холодная вода в ванне. Когда он немножко подрастет, ты должен будешь объяснять ему, что хорошо, а что плохо, рассказывать о разных культурах и верах. И в то же время следить, чтобы он не ел слишком много конфет, не смотрел слишком долго телевизор. С кем твой ребенок дружит, в кого влюбился, счастлив ли он, не угрожает ли что-нибудь его безопасности – все это твои проблемы, и решать их – чертовски тяжелая работа. Но я бы любила своего ребенка в любом случае, абсолютно вне зависимости от состояния его здоровья.
Эндрю улыбнулся и поцеловал Уиллоу в лоб.
– Думаю, это правильный ответ.
– Пожалуйста, пусть это тебя не угнетает. Ты замечательный человек, и любая женщина будет рада растить ребенка вместе с тобой.
Несколько секунд Эндрю молча смотрел на Уиллоу, потом нагнул голову и поцеловал ее. Это был особенный поцелуй: нежный, ласковый, наполненный любовью.
– А теперь мне, наверное, пора проводить тебя домой.
– Уже?
В первую секунду Уиллоу почувствовала легкое разочарование оттого, что их свидание так быстро закончилось, но потом посмотрела на часы: дело шло к полуночи.
– Как бы я ни мечтал отнести тебя наверх и до утра заниматься с тобой любовью…
Уиллоу открыла рот, но Эндрю быстро продолжил:
– Прежде чем ты скажешь, что это хорошая идея, я напомню тебе: мы хотим, чтобы наши отношения развивались медленно.
– А я этого точно хочу?
Эндрю со стоном поднялся.
– Идем.
Они обулись, и он вытолкал ее из дома. Она даже рассмеялась – так он спешил. С одной стороны, ей было немножко жаль, что совместный вечер не перешел в ночь, с другой стороны, она почувствовала облегчение. Еще совсем недавно она вообще не хотела никаких отношений. Теперь было резонно по крайней мере не торопиться. Раньше Уиллоу никогда не спала с мужчиной на первом свидании, и пусть ей казалось, будто она знает Эндрю уже целую жизнь, разумнее всего сейчас, наверное, было пойти домой.
Он взял ее под руку и включил фонарь. Они зашагали по узкой дороге, которая вилась, теряясь среди деревьев. Кусты, обступившие тропинку с обеих сторон, отбрасывали причудливые тени.
– Можешь позвонить Джейкобу и сказать, что путь свободен.
– Он остановился в пабе, там сдается несколько комнат. В моем домике нам вдвоем было бы тесно – как, впрочем, и в этой деревне. Но он подумывает о переезде сюда.
– Хочет за тобой присматривать?
– Надеюсь, что нет. Хотя некоторая склонность к гиперопеке у него действительно есть – всю жизнь была. Сейчас он заявил, что хочет обосноваться в тихом месте и завести семью. Совершенно неожиданно. Конечно, видеться почаще было бы неплохо, но я бы все-таки предпочел, чтобы он вил себе гнездо не прямо у меня под носом.
– А Лотти и Поппи далеко живут?
– Не очень. Наверное, для Джейкоба было бы неплохо перебраться к ним поближе. Он обожает Поппи. Как и все мы.
– Вот бы мне с нею познакомиться!
Эндрю посмотрел на Уиллоу:
– Ты ей понравишься. То, что ты делаешь, – работа ее мечты.
Уиллоу улыбнулась:
– Моей тоже.
Где-то поблизости скрипуче ухнула сова, и Уиллоу подпрыгнула от испуга, но Эндрю даже бровью не повел.
– Ты всегда мечтала делать свечки? С детства?
– Нет, когда я была маленькой, мои мечты менялись каждую неделю. То я хотела быть ветеринаром, то балериной, то космонавтом, то ученым (видимо, мне хотелось возиться со всякими скляночками), то актрисой, то археологом. Но я всегда была рукастая и, когда стала постарше, решила, что у меня будет собственный бизнес. В университете я изучала предпринимательство. Там и познакомилась с Руби. Изготавливать свечки мне всегда нравилось, и я сделала это своей профессией, чтобы найти практическое применение знаниям, которые получила. А ты в детстве кем хотел стать?
– Бэтмэном.
Уиллоу рассмеялась:
– Неслабая цель.
– Думаю, он привлекал меня тем, что никто не знал, кто он. Кто я, в школе знали все. У меня мог бы быть свой псевдоним – Глухой. Только никаких сверхспособностей за мной не водилось. Почти все получалось у меня довольно паршиво.
Уиллоу нахмурилась: видимо, детство Эндрю было во многих отношениях не таким, как ее.
– Тяжело было расти с ярлыком?
Эндрю долго молчал. Потом наконец ответил:
– Да в общем-то нормально. У каждого ребенка какие-то свои проблемы, разве нет? Ты мне лучше расскажи, как там наши вчерашние подарки. Я слышал, они наделали много шуму?