– Прекрасная идея, – сказал Эндрю, делая глоток из своего бокала.
Уиллоу достала из кармана список и, положив на стол, разгладила.
– А Табите что подарим?
– У нас уже были по этому поводу какие-то мысли?
Уиллоу скорчила рожицу.
– Мне кажется, до Табиты мы дошли уже под конец вечера. Здесь у меня написано «шоколад», но, по-моему, это совсем не то.
– Верно. Не наш уровень. Наше тайное общество способно на большее.
– Ты ее лучше знаешь. Что ей нравится? – спросила Уиллоу.
– Клифф Ричард.
– Серьезно?
– Она его обожает.
– Но я не знаю, как сделать так, чтобы сэр Клифф зашел сюда на пинту пива.
– Да уж… – Подумав, Эндрю продолжил: – Хотя знаешь? В соседнем городке есть парень, который поет песни Клиффа Ричарда, причем хорошо. И внешне тоже похож. В последние годы в этих краях ни одна вечеринка без него не обходилась. Сейчас он, кажется, перестал выступать, потому что учится в университете. Но в благотворительном концерте несколько недель назад все-таки поучаствовал. Может, уговорим его спеть и у нас – за бесплатную рыбу с картошкой?
Уиллоу заулыбалась:
– Это было бы замечательно.
– Тогда я попробую ему позвонить.
Табита принесла еду, но у столика на этот раз не задержалась: было много посетителей, что не могло не радовать. Они с мужем тяжело работали, и теперь их труд начинал приносить плоды. Люди стали собираться в пабе для общения. Это согревало и воодушевляло Эндрю.
– Живой концерт не только для Табиты, но и для всей деревни будет грандиозным событием. Если все пройдет хорошо, то, может, они с Коннором захотят почаще организовывать у себя что-то подобное.
Эндрю кивнул, жуя.
– Ты сегодня видел Китти с Кеном? – спросила Уиллоу и махнула вилкой. Кусочек ее лазаньи упал на тарелку Эндрю. – О боже! Извини!
Он подцепил приблудный клочок теста и отправил в рот. Она рассмеялась. Ни у кого другого Эндрю не слышал такого чудесного смеха. Никак не прокомментировав ее оплошность, он просто ответил:
– Нет, я их не встречал, а что?
– Мне не терпится узнать, что говорят специалисты, которые должны сегодня осматривать замок. Они приехали, чтобы сказать, можно ли открыть его для посетителей. Идти прямо туда и спрашивать я не хочу. Боюсь показаться бесцеремонной.
– Они знают, насколько ты бесцеремонная. Даже не надейся, что это от них укрылось.
Уиллоу рассмеялась и с притворным негодованием воскликнула:
– Значит, я бесцеремонная?
Эндрю вскинул голову.
– А как еще это назвать?
Она задумалась, жуя чесночный хлебец.
– Страстная.
Эндрю рассмеялся:
– Ладно, пусть так. Должен признаться, мне нравится эта твоя страстность, – сказал он и стал смотреть, как она ест, улыбаясь сама себе.
Это не было похоже ни на одно из его предыдущих свиданий. Они с Уиллоу просто сидели и болтали, как будто знали друг друга много лет. Ни с одной другой девушкой он не чувствовал себя так комфортно. Ему не было нужды производить на нее впечатление, а ей – на него, потому что они, по всей видимости, уже покорили друг друга.
– Я, кстати, только сейчас обратила внимание, – сказала Уиллоу, оторвав взгляд от тарелки. – Мы с тобой уже довольно долго разговариваем о подарках и о замке, но даже не упоминали о том, о чем обычно говорят на свиданиях.
– Это о чем, например?
Уиллоу улыбнулась:
– Ну не знаю… Было ли у тебя в детстве домашнее животное? Как звали твою любимую учительницу?
– Я, честно говоря, подумал, что мы это перескочили, сразу перешли на следующий уровень, но если ты хочешь, чтобы свидание было больше похоже на свидание, то у меня был кролик Маффин, а учительницу звали миссис Гилеспи.
– За что ты ее любил?
Эндрю не хотелось об этом говорить, но миссис Гилеспи лучше других понимала, что значит быть глухим: всегда тактично сажала его за первую парту, чтобы ему проще было читать по губам, старалась не отворачиваться от него, когда объясняла материал, максимально использовала наглядные пособия, в конце каждого занятия давала ему обобщающую распечатку. В классе Эндрю бывало трудно концентрироваться, потому что слуховой аппарат улавливал много ненужных шумов, однако на уроках миссис Гилеспи почему-то всегда было тише, чем у других учителей… Эндрю не хотел, чтобы Уиллоу знала все это. Не хотел выставлять себя слабым в ее глазах. Поэтому он только пожал плечами:
– Она давала мне конфеты.
На секунду в глазах Уиллоу вспыхнул огонек обиды. Она поняла, что он сказал неправду. Тем не менее, немного помолчав, продолжила разговор:
– А моим любимым учителем был мистер Рэй. Он увлекался театром. Мы у него наряжались в костюмы и разыгрывали исторических персонажей.