– Зевс?
Сочиняет, наверное.
– Он из Греции.
– Надо полагать, – сказал Эндрю сухо. – Кстати, раз уж мы заговорили о сексе: не могла бы ты не обсуждать наше сексуальное прошлое с моей девушкой?
Морган переключилась на язык жестов:
– Ой, мне ужасно жаль! Я думала, она про нас уже знала. Она ведь сама похвасталась, что вы всем друг с другом делитесь… Вот я и решила… А почему, кстати, ты ей о нас не рассказал? Я почувствовала себя твоей маленькой грязной тайной. – Морган хитро улыбнулась: – Мне это даже понравилось – чувствовать себя твоей маленькой грязной тайной.
– Ты брякнула ей, что я заставлял тебя испытывать оргазм за оргазмом, – ответил Эндрю вслух.
Морган, смеясь, продолжила жестикулировать:
– Это же правда!
Он тоже перешел на язык глухонемых:
– Уиллоу обязательно было об этом знать?
– Я хотела проявить расположение: поделиться с нею как девочка с девочкой. Но ты же знаешь, я не особо умею общаться с женщинами. У меня больше друзей, чем подруг. Девчонки любят поговорить о сексе, сравнить впечатления. Вот я и хотела сойтись с твоей новой пассией на почве общего интереса.
Эндрю вздохнул.
– А что за чушь ты ей наговорила про то, как кто-то якобы разбил мне сердце? Мы никогда с тобой ни о чем таком не разговаривали. Зачем было выдумывать?
– Ты встречался с девушкой Эйми, а потом страдал, когда вы расстались.
– Ни с какой Эйми я никогда не встречался!
– Значит, я перепутала. – Морган пожала плечами, как будто речь шла о пустяке.
Эндрю не мог прямо уличить ее во лжи, но понял: она все специально выдумала, чтобы огорчить Уиллоу.
– Твоя девушка приревновала? – недоверчиво спросила Морган, перейдя на обычный язык. – Боже мой! Если она будет ревновать из-за такой ерунды, то это не самое здоровое начало отношений. Кстати, она уже две или три минуты на нас таращится. Видимо, ей не очень-то нравится, что ты со мной разговариваешь.
Эндрю обернулся: в глубине улицы действительно стояла Уиллоу и смотрела на них. Черт! Почему он сразу почувствовал себя виноватым? Она помахала рукой и зашагала вперед, он – ей навстречу. Когда они сошлись и поцеловались, Эндрю подумал: «Боже мой! Как меня заводит этот вкус! Бывает же такое!»
– Утром, когда я уходил, ты крепко спала и так чудесно улыбалась во сне…
Уиллоу погладила его по щеке.
– Мне снился ты.
Он поцеловал ее в лоб, взял за руку и подвел туда, где стояла Морган, которой она как ни в чем не бывало улыбнулась.
– Я шла к Китти и Кену и увидела, как вы общаетесь знаками. За вами интересно наблюдать.
– Приятно слышать, что язык глухонемых ее забавляет! – прожестикулировала Морган.
Эндрю, оставив это без внимания, повернулся к Уиллоу. Она спросила:
– О чем вы разговаривали? Я пыталась угадать, но ваши движения такие быстрые…
– Мы говорили о том, кто чем занимался прошлой ночью. О сексе, о вас, о многочисленных оргазмах, – сказала Морган, далеко не улучшив ситуацию.
Эндрю заметил, что Уиллоу нахмурилась. До сих пор она как будто бы не злилась и не ревновала, однако сейчас ее терпение лопнуло, и это было неудивительно.
– Мне нужно к Китти и Кену, – сказала она, выпустив его руку, и зашагала вверх по склону холма, к замку.
Эндрю смерил Морган сердитым взглядом.
– Какого черта?
– Я же правду сказала!
Он покачал головой и побежал за Уиллоу.
– Постой!
Но она не остановилась. Только когда Эндрю, уже в стенах замка, догнал ее и поймал за руку, она резко развернулась.
– Поверить не могу! Я просыпаюсь с мыслью о том, что прошлая ночь была, пожалуй, самой чудесной ночью моей жизни, а ты, оказывается, все это время стоишь здесь и смеешься надо мной? Неужели тебе настолько не понравилось?
– Господи, да ты что! Я над тобой не смеялся!
– Я вас видела.
– Мы вообще о другом говорили…
– Ты хвастался своими подвигами, ты пришел к своей подружке, чтобы все ей в подробностях рассказать про мои оргазмы. То, что между нами происходило, было так прекрасно и интимно, а тебе не терпелось поделиться этим с Морган?
– Ты все совершенно неправильно поняла! – рассердился Эндрю. – Это она рассказывала мне про какого-то Зевса, с которым вчера якобы спала и у которого якобы самый большой в мире член. Над этим я и посмеялся. А потом сказал ей, чтобы не посвящала тебя в эротические подробности нашего с ней прошлого.
Глаза Уиллоу расширились.
– Как ты могла обо мне такое подумать? Каким же засранцем надо быть, чтобы после такой ночи с тобой побежать делиться впечатлениями с приятелями?! Ты вообще меня хоть сколько-нибудь знаешь?