– Иногда да. Я освоил его в раннем детстве, мне было легко. Взрослым гораздо сложнее. Точно так же, как и многие английские слова, многие жесты похожи друг на друга. К тому же существуют движения, означающие одно и то же.
Уиллоу стало не по себе. В школе она изучала французский и испанский и ни там, ни там не могла похвастаться успехами: выпускной экзамен по французскому сдала плохо, по испанскому – вообще провалила. Ни на том ни на другом языке сейчас не могла сказать ни слова. Вдруг с жестами выйдет то же самое? Вдруг ей всю жизнь придется общаться с Поппи через переводчика? А вдруг у них с Эндрю родятся глухонемые дети, и она, Уиллоу, так и не научится разговаривать с ними при помощи знаков? Тогда у них не будет близких отношений?
Нет, об этом даже думать не стоило. Уиллоу освоит язык жестов. Сумеет, если решила стать частью жизни Эндрю. Она подняла на него глаза:
– Я хочу научиться.
Сначала он молча посмотрел на нее, потом сказал:
– Хорошо, я буду тебе показывать. Только не пугайся: поначалу бывает трудно. Начнем с элементарных вещей.
– Ладно.
– А теперь давай спать.
Нежно поцеловав Уиллоу в лоб, Эндрю вынул свои наушники, положил их на тумбочку и что-то показал жестами, а потом тут же перевел:
– Спокойной ночи.
Уиллоу, улыбнувшись, скопировала его движение.
– Идеально, – сказал он.
Она погладила его по лицу.
– Я тебя люблю.
Он с улыбкой закрыл глаза.
– Яблоко ловлю.
Уиллоу снова положила голову ему на грудь. Она это осилит – должна осилить.
Глава 31
После горячего секса в душе Эндрю с Уиллоу позавтракали, а потом он убежал работать, пообещав днем привести Поппи в свечной магазинчик. Зайдя домой, чтобы переодеться в свои вещи, Уиллоу решила перед тем, как заняться делами, разыскать Руби. Подруга специально приехала повидаться, но до сих пор они провели вместе только один день. Получалось как-то неудобно. С другой стороны, особенно переживать не стоило, потому что Руби казалась вполне довольной.
Уиллоу вошла в паб через задний вход, поднялась по лестнице в гостиничную часть и сразу постучалась к своей подруге. Та не откликнулась, хотя где-то совсем рядом отчетливо слышался ее смех. Уиллоу прошла по коридору чуть дальше и остановилась: вроде бы Руби жила в шестом номере, а голос доносился из третьего. Вдруг дверь открылась, и на пороге, хихикая, появилась Руби собственной персоной.
– Я думала, у тебя шестой номер… – начала Уиллоу.
Дверь распахнулась еще шире. Показался Джейкоб в одном полотенце.
– Так и было, в смысле так и есть. Я просто зашла попросить сахара, – ответила Руби, нисколько не смутившись, хотя ее застали выходящей от парня утром, которому, очевидно, предшествовала ночь.
И сахара при ней не было. Уиллоу усмехнулась:
– Вечер, как я погляжу, удался. То есть комедия вам понравилась.
Руби сверкнула улыбкой, посмотрев на Джейкоба.
– Еще как понравилась!
Он тоже улыбнулся:
– До скорого, Руби!
– Кстати, Джейкоб, – сказала Уиллоу, – сегодня днем Эндрю собирается привести ко мне Поппи делать свечки. Сам он, я знаю, сейчас ужасно занят. Ты не побудешь при ней переводчиком?
Джейкоб нахмурился.
– Поппи здесь?
– Да. Мне кажется, твой брат вчера тоже слегка удивился. Они с Лотти приехали на несколько дней, и Эндрю пообещал, что сегодня сводит малышку куда-нибудь, но на самом деле ему, по-моему, совершенно не до этого, поэтому я вызвалась поделать с нею свечки. Ты не составишь нам компанию?
– Конечно. Она будет рада. Увидимся. – Джейкоб подмигнул Руби и закрыл дверь.
– Завтракать будешь? – спросила Уиллоу у подруги.
– Не откажусь. – Они стали спускаться по лестнице. – Кто такая Поппи?
– Племянница Джейкоба и Эндрю.
Руби ответила не сразу. То, что новый друг ничего не говорил ей о дочке своей сестры, немного покоробило Уиллоу.
– Почему Джейкоб должен работать при вас переводчиком?
– Поппи глухонемая, разговаривает только на языке жестов.
– О боже, ужасно! – воскликнула Руби.
Это покоробило Уиллоу еще сильнее.
– По-моему, Поппи не переживает из-за своей глухоты. Для нее ничего ужасного тут нет.
– Но как же! Не слышать ни музыки, ни человеческих голосов, ни пения птиц, ни детского смеха…
– Поппи никогда этого не слышала, поэтому не понимает, что теряет. Она производит впечатление вполне счастливой девочки.
– И все-таки семье должно быть страшно тяжело: и родителям, и Джейкобу.
– Да что ж тут такого страшно тяжелого? Ребенок здоровый, веселый, умненький, энергичный. К тому же, подозреваю, в их семье к этой проблеме давно привыкли: Эндрю ведь тоже глухой.