Грюнно согревал, обжигал, распалял мой организм... одним лишь дыханием.
Великие святыни, что же он?!
Мужское внимание двигалось по мне переменными течениями и скрупулёзно вносило недомогания в электрические цепи наивного девичьего мозга. Одно лишь присутствие зверя рядом раскаляло разум так, что он не выдерживал и пробивался чрезмерно высоким для него напряжением. Внутренние короткие замыкания колотили тело все исступленнее, заставляя руки дрожать, ноги подкашиваться, приборы жизнеобеспечения путаться в показаниях и сбоить.
- Что же ты, мышка? - бархатный шепот вошел в заднюю часть черепа и пронзил его раскаленной иглой насквозь. До шипения и запаха обожжённой кожи. - Трясешься так, что все зубки растеряешь. Чем же тогда кусаться будешь?
Острые резцы вцепились в волосы на затылке, царапая кожу, натягивая, сминая. Меня заглатывали все глубже, сжирая сознание, а вместе с ним и навык осваивать происходящее.
Земля, Земля, я - воздух. Как слышно меня? Ответьте!
Хотелось бы, да нечем.
За мной стоял зверь.
И он был голоден.
Очередной обжигающий поток горячего воздуха бросил тело под ледяную крошку. Это сыпались осколками мои хрустальные нервы. Они впивались в позвоночный столб, стекали по коже вниз, острыми наконечниками вспарывая защитные слои организма.
Чужие руки пробрались под удушливые слои ритуального платья.
- А...
Но мой и без того бессильный писк прервался настойчивой ладонью, что огненным клеймом впилась в вибрирующий напряжением живот.
- Какая нерешительная, - жалящая усмешка в затылок. - Вспоминается очередная народная глупость: поймал мыша, - охотник облизнул губы, меня прошибло адреналиновым угаром, и капли пота заскользили по позвоночнику, - ешь неспеша.
Ножны сползли с пояса, освобождая клинок, - я слышала лязг вынимаемой закалённой стали.
- Люблю, знаешь ли, кильку в масле и мышь в мыле. - Фу, мохнатый извращенец! - Скользкую, мокрую, жарко стонущую на последнем издыхании.
Вместе с ножнами, клинком и выдохом меня покинули распоследние связанные мысли. И все потому, что Грюнно неспешными методичными движениями начал срезать каждую паршивую пуговицу пыточного свадебного платья, а в тех местах, где бесстыдным приглашением оголялась моя спина, распускались ядовитыми цветами его жалящие поцелуи.
Шахр, кот совсем тормоза потерял, и я ничего не могла с этим раскочегарившимся механизмом поделать!Застыв парализованным сознанием, лишь сверлила ту самую стену с истрепанной временем вагонкой и будто со стороны наблюдала происходящее.
- Такая маленькая...
Поцелуй у поясницы. Вместо вдоха - мой всхлип.
- ...смелая...
Ещё одно прикосновение горячих губ выше. Пронзительно. Терпко.
- ...нежная...
Влажный язык слизывает капли пота с моей кожи, а меня трясет все сильнее.
- ...невинная...
Острый укус между лопаток - я вскрикнула.
- ...мышка...
Следующий чувствительный укус впечатался уже в шею, и я застонала.
- ...была.
Рывок платья, и резкий разворот - прочь от спасительной опоры.
На полной скорости стараниями центробежной силы я врезалась в ярко-синие глаза с янтарными ореолами.
Помогите...
Самое время было кричать именно помогите, но рот замер в болезненном судорожном сокращении.
Шумно втянула вязкий воздух, и запах старого дома настиг растерянную меня. Затхлость, ветхость, запустение. Так было. Сейчас же тленные ароматы перекрывал мускусный дух. Теплый, щекочащий, туманящий.
- Признаться, при первой встрече я тебя не рассмотрел, - масляно-черные зрачки пульсировали в такт с моим сердцебиением. Они, как солнце, как частная, лишь мне выделенная звезда: индивидуальные топливо, мотор и аккумулятор. - Спасибо, что исправила эту оплошность.
Поцелуй-укус в подбородок.
- Что?
У меня не голос, умирающая мышь и то громче с жизнью прощается. Но и этот порыв стоил почти всех моих сил. Ловкач Мик изводил похлеще самого заковыристого программного вируса. Щеголял вседозволенностью и безнаказанностью. Нарывался, искушал, заманивал.