Дальше хотелось кривляться, показывать обидные языки, корчить дразнящие рожицы, но кот был слишком ловок, а я совсем неопытна в искусстве соблазнения и запудривания мозгов усатым и хвостатым. От прикосновения горячих жёстких пальцев к моим бёдрам, напряжённой промежности и ягодицам мои неплохо сложенные мозги плыли пьяными облаками и лишь сконфуженно-виновато махали рукой провожающим их наблюдателям.
Великие древние, пора...
Грюнно жалил поцелуями ключицы, бесцеремонно проникал в меня рельефным пальцем, а я впивалась до крови в родное запястье.
- Маленькая, - стон и шепот синеглазого мужовища.
Тяжёлые спазмы его дыхания медленно переползают вниз, обжигая уже мой живот.
- Мышка-малышка, - укус в наружную косую мышцу пресса.
Я вскрикнула. Хныкала, извивалась, пытаясь извлечь себя из рук голодного зверя, ожидая, когда нитяная фенечка напьется вдосталь моей крови и совершит-таки чудо.
Джинсы вместе с трусами поползли вниз, я скукожилась, вжалась в стену, убегая от жалящих губ. В очередной раз вцепилась зубами в запястье, глотая свою кровь и моля ее литься больше, активнее заполняя магические структуры зачарованного браслета.
Крупная ладонь переместилась к моему лицу, обняла, и я, чувствуя ее пряный запах, сглотнула стыдную волну любопытства.
Подбородок устремили наверх, и мне не хотелось поддаваться напору, однако, воля кота сейчас была сильнее, он требовательно удерживал мою голову в неудобном положении.
Вынужденно, с трудом, через не хочу, но расслабила шею и открыла глаза. Очередная порция горьких слез потекла солёными дорожками вниз.
Синие океаны с бездонными впадинами оглушили и дезориентировали, загребая потерянную меня в свои объятия. Его брови нухмурились, и вторая рука потянулась к моим губам, стирая с них кровь.
Она ему не нравилась.
Океаны вскипели тревожными бурунами, донося сквозь свист слов в ушах их бесконечно важное значение.
- Мышка, тебе больно?
И ведь он действительно переживал.
- Малышка, прости.
Его лоб плотно прижался к моему, обе ладони нежно коснулись щек. Мужчина выдохнул.
- Прости, маленькая. Я сорвался. Не хотел напугать.
Мои джинсы вместе с бельем вернулись на место, застегнулись пуговицы, и даже грудь накрылась имеющейся в нашем распоряжении белой футболкой.
А у меня дрожали губы, сотрясалось тело и глаза плыли потоками слез.
- Прости, - теплые руки завернули в свои крепкие оковы и потянули следом за собой в район пола.
Я сидела на коленях растерянного мужчины и дышала в его растрепанную грудь. На моих плечах мягко устроился его пиджак, на моем теле без спроса поселился его запах.
Слезы бежали, плачь рвался из горла, а руки, вцепившиеся в лацканы хлопковой рубашки, таяли, словно лёд.
Выгорали краски, растворялись контуры, мешались звуки этого и того пространства.
- К-к-куда?..
В меня впились жилистые пальцы и с удивлением прошли тело насквозь.
- Куда?!
Испуганный рык ещё успел взметнуть мои аметистовые волосы, а я уже видела перед собой тёмно-серый продавленный диван, заваленный клавиатурами, системными блоками, микросхемами и прочим железом.
Хвала великим, я оказалась у Ливанссов! Амулет переноса не подвёл!
И новая волна слез выбила меня из сознания.
Глава 3.1
Шлепанье босых ног по паркету заставило выползти из поверхностных сновидений и, не открывая глаз, перекатиться в постели, предоставляя нагретое за ночь место ещё одной жаждущей тепла душе.
- Светлого дня, что ли?
Этот вопрос каждый рассвет был нам в тему. Он позволял задуматься о собственном самочувствии, надеждах на сутки грядущие и сожалениях ушедших часов.
- Скорее, светлого, чем нет, - сонно пробормотала я, обнимая тонкое плечо под гривой рыжих, пахнущих садом волос.