Цветочный запах тонкой иглой пронзил ту часть лёгких, что хранила в себе память родительского дома, славного садовника в нем - господина Лугаша, его растительную империю и страстные загадочные истории, полные чудесных преображений, необыкновенных приключений и находчивых героев. С некоторых пор я тщательно вспоминала каждое сказание и шептала его на ухо своей подруге.
Майке, что сейчас лежала под моим боком и грелась в надежде на поспать, было нелегко. Она проживала непростой период в личных отношениях.
А кому из нас отношения давались просто?..
Точно не Маёке и не мне.
Вот и лежали мы парочкой, успокаиваясь друг об друга, поддерживаясь чувствами, прикосновениями, едиными целями.
- Ты сегодня работаешь? - подруга ежилась в ознобе и кутала кисти рук в теплую кофту, которая совершенно не согревала ту стынь, что вымораживала прежде жгучий организм Майки.
И никто из нас, близких к этой веселой искренней девчонке, не в силах был вернуть беззаботное лето в солнечные озера ее глаз. Они сейчас являли собой ледники - золотые льдины, скользящие непредсказуемыми минами в просторах окружающей повседневности. Столкновение уже назревало. Грозилось исполнится любым мигом. Совершенно определенно и безвариантно. Только в точном времени и том, с какой силой взбаламутится пространство, оставалось нам сомневаться и стараться как можно деликатнее обходиться с обломком некогда мощной природной системы. Не пытаться его прощупать, обдурить, взять на абордаж: кто победит - неизвестно, а вот пострадают однозначно многие.
- Я сегодня работаешь, - ответила подруге, закинула на нее свою ногу, стиснула в руках острые плечи и поцеловала морковную макушку.
За состояние рыжей девчонки душа болела острее, чем за свое унылое положение.
- Все будет хорошо, Май, - шепнула ей, свято веря в сказанное каждой клеткой организма.
- Да? - скептический косой взгляд в мои зелёные, чуть припорошенные печалью и усталостью глаза. Все же проводить время за компом стоит меньше, а дышать свежим воздухом - больше.
- Да, - кивнула в подтверждении своей речи и выдала наш с детских лет вызубренный вариант аутотренинга, - я узнавала. Счастье нынче наливают даром.
- Счастье есть, его не может не быть - это уже хорошо. Займи и мне местечко в очереди за ним.
- Рыжих красоток с солнечными глазами обслуживают без очереди, - смеюсь я и радуюсь, когда Майка подхватывает бестолковый, но такой важный разговор. Раньше мы часами могли трепаться подобным образом, последние же пару месяцев о лёгкости бытия пришлось забыть.
- Так то красоток... - проворчало рыжее солнце, с трепетом вглядываясь в меня.
Когда сам перестаешь видеть внутренний свет, так важно, чтобы близкие продолжали отражать его для тебя. Вера - хрупкая материя, безусловная по истине, но зачастую нуждающаяся в подтверждении действиями.
- И глупышек, в зеркало давно не смотревшихся, - я кряхчу похлеще старого дивана брата Майки, всем видом демонстрируя возмущение от ее несообразительности.
Мы играем.
Вернее, делаем вид, что играем, тогда, как за всем этим бравированием настроением таится душевная ранимость, вскрытая, как консервная банка, и выпотрошенная перед суровой действительностью.
- Так где зеркала, а где мы... - бормочет себе в подмышку Майка и широко-широко зевает. Значит, согревается и расслабляется со мной по-немногу.
- Мы в беззеркалье, Маюш, - подхватываю зеваку и я, с удовольствием отдаваясь природному импульсу, - ибо нервы дороже.
- Нервы?.. - новый длинный, глубокий зевок подруги. Заразный процесс пошел по второму кругу. - Нервы - это да!.. Ты не знаешь, там, где счастье наливают даром, нервы впрок не отвешивают?
- У них ассортимент огромный, на любого взыскательного клиента рассчитанный. Уверена, что если уж не навешают впрок нервов, точно подлатают имеющиеся, ведь в компании со счастьем по-иному и не выйдет.
- И ведь представляешь, где-то я тебе все ещё верю, - грустно, обессиленно, даже немного по-старушечьи обреченно, улыбнулась Майка и, наконец, уплыла в тревожный поверхностный сон.
Я лежала рядом с ней, обнимала, грела, мурлыкала под нос истории господина Лугаша, колыбельные мамы и поварихи, госпожи Мерд, и просто делилась своими незамысловатыми мечтами. Я ещё не разучились мечтать, держалась за эту возможность, как за спасательный круг, изо всех оставшихся сил. Майка свой уже отпустила. Добровольно решилась идти ко дну. Но тут подоспела я и моё упрямство, теперь спасательный круг был у нас один на двоих.