Отношения в роду Лига были странными. Дед - глава семьи, сидел одиноким сычом в загородном поместье, больше напоминающем хорошо укреплённое оборонительное сооружение. Я посещала сию мрачную цитадель лишь однажды, когда мне только исполнилось двенадцать. Помню, как нескладным весёлым подростком ворвалась в угрюмый холл дедовской вотчины, сотрясая грозные стены смехом и десятком неудобных почему, и тут же была остановлена, отчитана и возвращена в городской семейный особняк. Мое путешествие в мир сурового деда вышло до обидного коротким. Двумя годами ранее Сольера продержалась напорядок дольше, выдержав экзекуцию вниманием старшего родственника до конца, вот только удовольствия ей это не принесло никакого. Сестра не говорила многого о той поездке, но подавленный вид, выцветшие глаза и общая серость организма сказали все нужное за нее. Поэтому я свое изгнание восприняла благословением и разрешила себе существовать вне дедовского одобрения.
А одобрение деда было главным. Основным смыслом родовой системы Лига. Желания старшего в семье озвучивались и исполнялись без ненужных уточнений и неуместных корректировок. Все происходило так, как угодно было деду. Так жили отец и сводный брат. Так жили и женщины нашей семьи, но из живых остались лишь мы с Соль. И нам повезло. Не знаю уж в силу каких обстоятельств, но деда мы не интересовали. Как и брата.
С отцом было сложнее. Он, в общем-то, как сумел, освободил нас от угнетающего дедовского слова, под наши нужды предоставил прекрасный особняк в центре города и мало в чем ограничивал материально, его запреты касались, скорее, семейных ценностей и жизненных свобод.
А вот со сводным братом его отношения строились иначе.
Тройкерш Лига. Первый сын Адамеуса Лига, моего отца. Он двуликий, как и его родители, как и наш дед. Все они - ратуфы, этакие гигантские кошкобелки с лилово-фиолетовой шерстью, гибким полутораметровым пышным хвостом и острозубой пастью, готовой вцепиться намертво во всякого, пересекшего грань допустимого. Великолепные охотники, предпочитающие жить в высокогорье и любящие передвигаться прыжками среди деревьев и скал.
Да, наш с Сольерой старший сводный брат - достойный продолжатель рода Лига. Нам же с Соль от отца достался лишь цвет волос - аметистовый - и цвет глаз - темно-зеленый, как молодой папоротник ранней весной. Все прочее было простым и обыденным, как и наша матушка, заметным даром древней силы не обладающая. Может быть, поэтому отношение отца к дочерям являлось столь прохладным и ограничивалось товаро-денежными интересами. Хотя, возможно, на подобное поведение имели влияние и другие процессы, нам неведомые. Что в общем-то всего семейного расклада не меняло. Был Тройкерш - наследник рода, поддерживаемый отцом и дедом, и существовали мы - те, кто до определенного момента практически не замечался, а теперь мог своим правильным поведением принести пользу Лиговским капиталам.
- Юрок, а ты в курсе, что нас методично взламывают? - задала вопрос напарнику, а сама осторожно исследовала сетевых пиявок, присосавшихся к охранной системе музея.
- Угумс, - с полным ртом произнес Гуже и, сграбастав у Майки свежесваренный кофе, с шумным швырком сделал обжигающий глоток. Поморщился, крякнул, но продолжил цедить ароматный напиток. - Я их ловушкой с вирусом накрыл, будут вскрывать охранку до посинения. Стоит им дать заднюю, у них тут же накроется вся аппаратура. Лопухи!.. - и новый чавк, новый швырк, новый кряк.
Я же наблюдала за цыплячьими попытками проломиться сквозь наши оборонительные кордоны, и взломщиков становилось жалко: ведь явные новички, а поперли на такие вершины.
- Может, им подсказать, пока не поздно? - робко уточнила, уже готовая скинуть им спасительное сообщение.
- Адолея Адамеус Лига, - строго произнес напарник, притиснулся ко мне и, требовательно глядя в глаза, вопросил, - ты что пожалела убогих?
А я что? А я ничего, сижу с лицом неопределенности "моя-твоя-не виноватая я".
- Ну-ка вспомни свои первые вылазки в стан конкурентов и напомни себе, кто-нибудь из них твою неловкую персону тогда пожалел? Чьи сопли несколько часов впитывали мои футболки? Чьи стоны и грозные обещания слушали мои уши? И чьим воспитанием я занимался после?
Строю вид осознаннный, с увещеваниями старших согласный, а сама строчу послание цыплятам, глядишь, среди них найдутся сообразительные и свои системники и нервы они сберегут, ну а нет...