Я верю, что обучение может быть и без глобальных страданий, нашелся бы кто в нужный момент рядом и подсказал, где соломку подстелить, а в какую подворотню свой любопытный нос и вовсе лучше не совать. Без переворотных моментов в больших играх, конечно, не обойтись, но и военных действий почем зря разводить тоже не стоит.
- Внимание! - раздался в наушнике голос Батиша Каю, главы службы безопасности музея искусств. - Начинают пребывать высокопоставленные гости. Всем жёлтый свет.
Как скажешь, кэп. Мы с Гуже переглядываемся, он обнимает на удачу, и я запускаю на висящие перед глазами мониторы изображения с двенадцати камер центрального холла. Команда "желтый свет" означает наблюдение и контроль.
Наблюдаем. Контролируем.
Глава 4.4
Пятый час длилось беспокойное представление, а я уже откровенно скучала, хотя работы значилось по локоть, глаза и самую макушку.
Четырнадцать предотвращенных похищений, шесть попыток отравления, три - удушения, две - ментального воздействия и одна - подмены главного действующего лица. Благо, каждый шаг злоумышленников осыпался прахом ещё в предродовом состоянии. Воплотиться в жизнь в ожидаемом масштабе ни одному из них так и не удалось. Шаткие моменты церемонии мы смогли подстраховать и укрепить, показательные выступления - вовремя скорректировать и запечатлеть, провокационные действия - устранить без скандалов и дискредитаций.
Ход с тоннелем и иллюзией стали истинным подарком Великой Проматери, ибо в задуманном русле все прошло ровно и гладко. Двойника Маэшта публика тоже встретила со всем обожанием и величием. Мы нащелкали несколько приличных кадров, от которых, уверена, господин Маэшт будет в абсолютном восторге.
Рубеж медианы мероприятия был пройден. Позади остались смотрины "Сердца Пустоши" и аукцион среди присутствующих гостей, на котором скульптуру трехсердия выкупило лицо, пожелавшее остаться инкогнито. Номер двести тридцать четыре не присутствовал лично, он действовал через представителя, что было частой практикой на подобных торгах, а вот итоговая цена лота поразила даже самые смелые предположения. Десять процентов от вырученных средств уже отправились на благотворительность, пять - достались Главному музею искусств, все прочее осело в глубоких карманах Сирокоша Маэшта, который в сей момент на полную ширину родной хари оттягивался на помпезном приеме в собственную честь. Шумно, беспечно и ослепительно.
Мы с Маёкой наблюдали за происходящим через мониторы, развлекаясь обсуждением особо пестрых гостей.
- Столько интересных собраний сочинений, которые пришлись на долю нынешнего вечера, не имеет, пожалуй, даже Национальная континентальная библиотека, - попивая мятный чай, проговорила солнцеликая подруга.
Рабочие активности и разношёрстная публика, встреченная нами на трудовом пути, самым положительным образом сказались на настроении и внешнем виде депрессующей тигрицы. Сейчас она вальяжной кошкой развалилась на соседнем от меня кресле, сверкая тёплыми янтарными глазами. Взгляд Майки снова горел ярким интересом к жизни.
Все верно, правильная трудотерапия должна именно воскрешать, а не хоронить заживо.
- Не то слово, - поддержала я зарисовку подруги. - Собратья по разуму заявились на вернисаж во всеоружии. Женщины-притчи, мужчины-комедии, почтенные матроны из трагедий и остросюжетных драм.
- О, смотри, Доль! Роман-эпопея! - минуя рамки этикета, Мая ткнула розовым ноготком в монитор, где дородная аристократка с особым масштабом и социальной нагрузкой скользила по залу, оттесняя со своего пути всех малогабаритных и знатной персоне неугодных.
- А в стены вжимаются, надо полагать, рассказы-однодневки, быстротечно эмоциональные лишенные четкой формы элегии и желчегонно-колкие непристойно-пристойные эпиграммы? - переглянувшись, мы совершенно по-хулигански заржали.
- Тогда здесь у нас высокостильные оды, - розовый ноготок прошёлся по следующему монитору, обозначая фигуры столичных модников, хрустальными обелисками торчащие то там, то тут.
- Знаешь, а ведь они ежеминутно рискуют быть безжалостно разбитыми о житейскую прозу народного эпоса. - Моя душа пела от разворачивающегося диалога. По общим шалостям с Майкой я тосковала, как не тосковала по дому, прошлой беззаботной жизни и определенности завтрашнего дня.