А потому вслед за новой звуковой волной мужского рычания я швыряю в узурпатора жестяную банку газировки.
Вот прям так, спускаю себя с поводка приличности и гуманности и запускаю металлическим снарядом по живой мишене.
- Оххх!.. - болтун Мик словил животом мою подачу и метко отбил в дальний угол.
- Ещё слово, и будет на десять сантиметров ниже!
Да, мужика теперь корежило, синие лезвия глаз шинковали меня в капусту, но требовательная болтовня прекратилась.
Ну ведь может же, когда хочет! И, что радует, справились даже без кляпа!
Мои рассуждения прервал второй звонок в дверь. Он прозвучал прерывисто, три коротких нажатия и следом, без передыха, одно длинное.
Теперь уже я встала с нагретого места и, стараясь двигаться вальяжной сытой кошкой, пошла открывать долгожданной подруге.
К чему разыгрывался пешеходный театр?
За надом.
Чтобы присутствующие, гонором и властью давящие тылы не особо-то наглели и облизывались от собственной значимости.
Я, может, и опасалась этого мужлана, его неадекватных действий, нечистых помыслов и злобной мстительности, однако, утопать в пучине отчаяния не собиралась.
Пусть сам, если ему так хочется, занимается столь неблагородным делом.
А мы, дамы высоких кровей, простых житейских помыслов и пристойных наружностей, со всеми умением и прилежностью собирались изобразить лёгкую скуку напополам с усталостью от однообразного быта.
Глава 1.3
Входную дверь, бывшую когда-то ярко-желтой, я распахивала осторожно. Явная необходимость не доверять тому, кто за ней стоял, отсутствовала, но и подставляться в глупостях мне сейчас было нельзя. Мимо проходящих зрителей я могла не заметить, а вот они мою персону не пропустили бы. Пресса, наверняка, всему городу успела растрепать новости о несостоявшейся свадьбе в семье Лига, а значит, и о сорванном прибыльном контракте с корпорацией Микаэля Грюнно теперь известно было многим.
Ага, Микаэль Грюнно - это тот самый Ловкач Мик, что сидит данным мгновением в своем шикарном темно-синем костюме на полу ветхого дома в обнимку со стылой батареей.
Уверена, ведущие каналы телевидения не по одному разу засветили эпичные фото, когда жених догадался отвезти с лица невесты фату, а невеста тем же мигом скривила предельно честную рожицу, полную удивления и одновременно с этим разочарования увиденным. А дальше вместо полагающейся брачной клятвы она громким, хорошо поставленным голосом вещала на весь храм: "Нет, извините, я не собираюсь делать это на свадьбе! И устраивать свадьбу ради этого я тоже не желаю! Не наш расклад! Не наш! Как и размерчик этого не наш! Маловато! Маловато будет! Нет, мы себе такого счастья не желаем! Повезло хоть - недолго мучиться. Клиент свободен, а цирк отбывает!"
Воспользовавшись общим замешательством, семейными разборками и попытками отца объясниться с обманутым в лучших надеждах женихом, мне удалось тогда покинуть храм древних без лишних проволочек. Уже садясь в такси, я чуть замедлилась ровно для того, чтобы настигнувший сбежавшую невесту недомуж, едва сунувшись за ней в автомобиль, свалился на сиденье рядом параллизованный метким уколом в плечо. Без каких-либо угрызений совести я вогнала в тело уже несопротивляющегося мужчины и второй шприц, на этот раз - со снотворным, и вот мы здесь. В тихом неприметном, позабытом городскими службами доме.
А за дверью - моя подруга, чей острый ум и нужные связи сделали операцию по спасению счастья моей сестры не только теоретически возможной, но и практически исполнимой.
Я приоткрыла створку деревянного полотна - Фортуна! Точно она, ни у кого другого не было таких волос. Тёмно-серых с синевато-белесым отливом. Густое облако поздних сумерек, выжигающее дневную суету, заполняющее пространство уютной тишиной теней. На фоне сизой шевелюры подружки особо выделялись искрящиеся перламутровым жемчугом глаза. Они бегло осмотрели меня на предмет целостности, состояния внешнего вида, подметили и мое настроение.
Фортуна одобрительно кивнула, выделяя для себя что-то важное, и выразительно уставилась на меня - спрашивала не нужно ли мне чего.